Сплатология - Джейсон Никки

- Хорошо, - сказал Майло, и он надеялся, что отец не знает так же точно, как он сам, что это неправда.

Майло даже не собирался никому сопротивляться.

- Молодец, - сказал папочка, взъерошив его растрепанную шевелюру. - Я знаю, что это страшно, но иногда нужно делать вещи, которые не хочешь, чтобы вырасти и стать тем мужчиной, которым ты должен стать. Понял?

- Да, папочка, - сказал Майло.

Он понимал, что отец на самом деле знает, что он врет.

- Увидимся, когда вернусь с работы, - сказал папочка.

Майло смотрел, как он идет к своему грузовику. Ему нравилось, как мамочка улыбается папочке, когда тот приходит и уходит. Он надеялся, что когда-нибудь кто-нибудь будет так же смотреть на него, когда он вырастет. Майло схватил рюкзак и подождал, пока мамочка запрет дверь. Потом он побежал к машине. Она сказала, что они могут остановиться за кренделями по дороге в школу, если выедут достаточно рано. Это были не хрустящие крендели из магазина, а большие мягкие, горячие и соленые - те, которые нужно покупать у уличного торговца.

- Все нормально. У нас еще есть время, - сказала мамочка, одарив его своей улыбкой. Она была такой красивой. Ее глаза были как звезды. Майло забрался на пассажирское сиденье, поставив рюкзак на пол. Когда мамочка села рядом и они поехали, она спросила: - Хочешь рассказать мне, что происходит в школе? О чем говорил папа?

- Другие дети издеваются надо мной. Я не хочу об этом говорить.

- Хорошо. Может, позже.

Они купили крендели у мужчины с лотком под большим желтым зонтом. Майло и мамочка пошли по тропинке, поскольку продавец кренделей стоял в парке.

- Давай сядем здесь, чтобы не отходить далеко от машины. Мы же не хотим опоздать в школу, - сказала она.

Майло последовал за ней и сел на большой камень. Он был прохладным и заставлял его чувствовать себя пиратом. Он фантазировал, что трава - это вода, а камень - вершина горы, торчащая из глубины. Мамочка раньше играла вместе с ним, когда он был младше, но теперь она просто смеялась и улыбалась его играм. Крендель был очень вкусным, но ему хотелось немного той вкусной тягучей сырной подливки, чтобы макать. Именно тогда появился мужчина в маске.

Он подошел сзади и прижал тряпку к лицу мамочки. Ее глаза расширились, когда она начала сопротивляться. Майло уронил остаток кренделя. Он в ужасе смотрел, как мамочка заснула и свалилась с большого камня. Маска мужчины была ужасной. Она была сделана из туго натянутой кожистой плоти, сшитой вместе с коллекцией членов. Они торчали во все стороны, связанные за кончики, словно рождественская гирлянда, обмотанная вокруг его кожистой головы. Два зеленых глаза выглядывали из-под мешанины изуродованных половых органов с выпирающими венами и скользкой крайней плотью.

Майло знал, что должен бежать. Он знал, что должен драться. Он знал, что должен что-то сделать, но не мог. Это было точно как в школе. Когда другие дети смеялись над ним, били его, унижали его, он ничего не делал. Он не мог. Он застывал. Он плакал. Он просто смотрел - точно так же, как сейчас.

- Твоя очередь, - сказал мужчина.

Его потрескавшиеся губы говорили через козырек из вялых стволов, двигаясь между множеством разноцветных лобковых волос, образующих грубую козлиную бородку.

Майло начал плакать, но не двинулся с места. Его глаза нашли маму, лежащую на земле. Потом на его рот легла рука в перчатке. Зрение стало странным, и он быстро устал.

* * *

Следующее, что он помнил, - как проснулся в яме. Все место воняло, как будто наступил в собачье дерьмо. Над ними была решетка в нескольких футах, и оттуда вверх вела лестница. Рядом с ним плакала мамочка.

Когда Майло поднял взгляд, мужчина с лицом из членов смотрел на них через решетку. Он спустил вниз большой шланг и поднес его конец к отверстиям в решетке.

- Что это? - нервно спросил Майло. - Мамочка...

Мать подняла взгляд.

- Похоже на канализационную трубу от мобильного дома, - сказала она. - Шланг от септика.

- Бинго, - сказали потрескавшиеся губы между членами.

Он щелкнул переключателем на толстом пластиковом шланге, и мощная струя коричневого хлынула с невероятной силой. Она прорвалась сквозь решетку и обрушилась на них дождем. Майло ударило в грудь и отбросило назад мощным залпом того, что выглядело и пахло как понос. Оно продолжало литься на него агрессивно, словно из пожарного шланга. Он свернулся калачиком на земле, пока грязь окрашивала его в коричневый цвет. Она заполнила его уши и глаза, нос и рот. Мужчина смотрел сверху, его розовый язык высовывался и облизывал члены, составляющие его лицо. Он стонал, яростно надрачивая.

Майло давился и кашлял, плевался и вытирался, но это было бесполезно; поток лился и лился, пока не осталось ничего, и пластиковая труба просто - кап-кап - капала в яму вместе с ними.

Потом мужчина исчез.

Мамочка поползла к нему через грязь на четвереньках. Дерьмо хлюпало между ее пальцами, забивалось под ногти и выдавливалось между пальцами ног. Когда она добралась до Майло, она подхватила его и посадила между своих ног, чтобы он сидел прямо. Воды не было, и она знала, что не может оставить его покрытым зловонными фекалиями. Она попыталась вытереть его, но ее собственные грязные руки только размазывали еще больше дерьма по его лицу. Майло стало грустно, потому что сквозь свои красные, жгучие, покрытые дерьмом глаза он видел, что она плачет.

- Прости, - сказал он, будто это была его вина. - Ты на меня злишься?

- Нет, малыш, нет, - сказала она. - Я позабочусь о тебе. Все будет хорошо.

Мамочка шмыгнула носом, сдерживая слезы. Не имея других вариантов, она сделала то, что было необходимо, чтобы очистить сына и не дать ему заразиться бактериями. Она наклонилась вперед и начала слизывать дерьмо с его лица. Оно было густым, и ее тошнило, но она не бросила его. Она повернула голову и выплюнула густую коричневую жижу. Потом повернулась обратно и слизывала дальше. Текстура была тошнотворной. Некоторые зернистые кусочки были шершавыми на языке, словно она лизала песок, а другие места ощущались как застывший пудинг.

Она вычистила ему глаза, щеки, шею. Она языком выгребала фекалии из его ушей, кашляя и сразу же выплевывая. Она стонала и боролась с рвотным позывом,