Лес заблудших душ - Дин Кунц

Монгер и Рэкман — уплотнившиеся потомки этой давно исчезнувшей расы. Они единокровные братья, рождённые одной матерью с разницей в два года. Работают они слаженно, для людей таких габаритов движутся быстро и легко, в одном ритме и с одной и той же беспощадной целеустремлённостью. Одними только голыми руками они способны сделать с человеком то, для чего другим в их ремесле понадобились бы плоскогубцы, молотки и ломики.

Немощёная подъездная дорога уходит вверх дугой и скрывается из виду, с обеих сторон зажатая густым лесом. Бледная земля впитывает в себя лунное сияние, но, поскольку источник света стоит в зените, четверо мужчин не отбрасывают даже самой слабой лунной тени.

45

Она и добыча, и охотница

Со своего наблюдательного пункта среди западных деревьев Вида видит, как мужчины появляются на юго-востоке, там, где подъездная дорога выходит из лесных объятий и дугой входит в открытый луг. Безликие силуэты, они словно поднимаются из земли, как выходцы с того света, которым не нашлось вечного пристанища ни в Раю, ни в Аду, — прежде они мирно лежали без чувств в забытых могилах рядом с разлагающимися телами, а теперь заклятие призвало их к насильственному явлению.

Она поднимает бинокль и рассматривает непрошеных гостей. Луна ничуть им не благоприятствует, и даже в увеличении они остаются призраками.

Двое идут к задней двери дома и занимают позиции по обе стороны от неё. Двое других поднимаются на крыльцо и исчезают из поля зрения Виды.

Очевидно, эта вторая пара вооружена автоматической отмычкой на батарее — такого рода устройством, которое предназначено исключительно для полиции. Ночная тишина не доносит до неё ни звука стука в дверь. Ни выкрикнутый приказ, ни объявление об ордере не нарушают покоя, прежде чем мужчины оказываются внутри и окна не вспыхивают светом.

Заднюю дверь открывают изнутри, и веер света, метнувшийся наружу, падает на двоих, ждавших там, доказывая: это не восставшие духи, а плоть и кровь. Они входят в дом.

В доме найдётся немного укрытий для взрослой женщины, и обыскивающие быстро исключают их все. Они снова выходят в ночь и замирают вчетвером, глядя в сторону меньшего строения, неподвижные, как резной камень, — точно извращённые воплощения четырёх стихий: земли, ветра, огня и воды, наделённые властью выпускать ярость землетрясения и бури.

Кем бы ни были эти незваные гости, это не служители закона — ни в форме, ни без неё. Скорее всего, они здесь потому, что знают о том, куда в пятницу отправился Нэш Дикон, больше, чем знает закон, и ждали от него какого-то сообщения, которого так и не получили. Ей нет нужды знать их имена, потому что она знает их намерения, а они безошибочно злы.

Пока что Виде нет места ни в одном городке и ни в одном городе, где могущественные люди, управляющие инквизиционным государством, слушают и наблюдают, готовые проводить свою повестку в жизнь без малейших сомнений насчёт чрезмерной силы; они пришли к страшному убеждению, что избыточность — это добродетель. Дядя, воспитавший её в уважении к миру природы и в благодарности за его дары, провидица в одеянии, к которой она пришла в десять лет, и весь её опыт на этой первозданной земле подготовили Виду к тому, чтобы распознать и принять истину: в таком кризисе только Природа даёт ей убежище и только в её замысле она может найти надежду здесь и сейчас.

Когда четверо мужчин направляются к меньшему строению, Вида опускает бинокль и отступает от каменной плиты. И добыча, и охотница, она быстро ускользает глубже в лес, поначалу не желая пользоваться фонарём.

Уже больше двух десятилетий она ходит везде по тем тропам, которые олени проложили, выбирая самые лёгкие пути в своих вечных странствиях. Она знает этот не нанесённый на карты лабиринт так хорошо, что даже ночью ей не нужен волшебный клубок нити, вроде того, с помощью которого Тесей прошёл Лабиринт под Критом и нашёл обратный путь, убив Минотавра. Когда лунный свет просеивается сквозь плетение ветвей, она полагается на пространственную память, накопившуюся в её мышцах, костях и нервах так же верно, как и в уме: где и как эта хорошо знакомая земля поднимается, опускается и поворачивает; где и как подлесок теснит её или редеет; где и как древесный полог заслоняет небо или раскрывается в черноту, присыпанную звёздами. Вида читает путь телом не меньше, чем глазами, — и интуицией не меньше, чем твёрдым знанием.

Если этим мужчинам она нужна так срочно, что они пришли за ней тихо, пешком, после полуночи и сразу вчетвером, то на рассвете они последуют за ней и в лес — уже не в эту мешающую им тьму, а при первом свете. Чем дальше она уведёт их в то, что для них — дикая местность, а для неё — цивилизация малых животных, тем уязвимее они станут и тем выше будут её шансы пережить их.

46

Недоумение

В строении позади дома Гален Вектор не находит почти ничего по-настоящему удивительного, хотя кое-какие загадки здесь всё же требуют разгадки.

Первая касается тёмно-синего, почти ночного оттенка пикапа Ford 1950 года, настолько ухоженного, что сразу ясно: для Виды это предмет гордости. Эта женщина причастна к исчезновению Нэша Дикона и, возможно, ответственна также за то, что случилось с Белденом Бидом. Есть все основания думать, что оба мертвы. Судя по смятой постели в доме, который во всём остальном прибран до безупречности, Вида поднялась и бежала так, словно каким-то образом была предупреждена, что скоро прибудут власти — или, в данном случае, кое-кто похуже. Второй стояночный отсек занимает экскаватор, и ничто не указывает на то, что, помимо этого Ford 1950 года, у неё была ещё какая-то машина. Боясь либо закона, либо мести тех, кто стоит вне закона, она должна была пуститься в бега на пикапе, а не пешком.

Когда Вектор делится своим недоумением, Фрэнк Тротт говорит:

— А может, Дикон и не мёртв.

— А что же он тогда?

— Может, снюхался с ней — раз она такая горячая, как ты говоришь, — и они вдвоём смылись на его Trans Am.

— Не сходится. Нэш здесь сидит на жирной кормушке: власть шерифа, Бошварк каждую неделю отсчитывает ему пачку наличных. Он что, всё это бросит — и ради чего?

— Ради того, во что можно хорошенько засунуть свой хрен.

— Нэш из тех, кто берёт, что хочет, а не