Шишимора - Маша Ловыгина

— Да, конечно! Вот здесь можно увеличить, — торопливо пояснила Аглая, ткнув пальцем в Воронова. — Вы простите, что я отдельно его портрет не нарисовала, — понизив голос, добавила она. — Но я могу! Просто... — Она оглянулась на сына, который обводил кружок с помощью линейки.

— Если потребуется, я вам скажу. Но, мне кажется, этого достаточно.

— И еще. — Аглая отвела глаза и, подумав несколько секунд, все же произнесла: — Если что, я выступлю свидетелем.

Тимофей залез к ней на колени и похлопал мужчину по руке, привлекая к себе внимание:

— Дядя Михайлович, а ты мне пистолет покажешь? — Он выставил перед собой шариковую ручку и прищурил оба глаза, смешно наморщив нос. — Пф! Пф!

— Нет, и даже не проси, — погрозил тот пальцем. — Оружие — не игрушка.

Аглая была с ним согласна. Мальчишки любят играть в войну, но лучше бы они ничего не знали о ней...

— Тогда мы, наверное, пойдем? — вздохнула она. — Вам нужно работать.

Мужчина хотел что-то сказать, но у него зазвонил телефон, и он ответил своему собеседнику. Аглая решила не мешать, спустила сына с колен и поднялась сама.

— Простите, что не могу вас проводить, — прикрыв трубку ладонью, извинился участковый.

— Нет-нет, мы тут отлично ориентируемся! — она взмахнула рукой и внезапно осознала, что уходить ей совершенно не хочется. Его глаза, руки, голос притягивали и не отпускали ее. Просто наваждение какое-то!

Аглая взяла сына за руку и пошла к дверям. Нажав на ручку, обернулась. Прижимая телефон к уху, мужчина смотрел прямо на нее. И взгляд его был таким пронзительным, что она ощутила, как пол уходит из-под ног.

— До свидания, — срывающимся голосом прошептала она, шагнула за порог и плотно закрыла за собой дверь.

Глава 33

— Мам, я писать хочу! — заявил Тимофей, когда они уже отошли от опорного пункта на добрую сотню метров.

За время пути Аглая несколько раз оборачивалась, рассматривая дом и подмечая малейшие детали. Из чего сделала вывод, что скорее всего участковый живет там же, где работает, потому что других вывесок не было, во дворе под навесом стояла его машина, а на одном из окон — похожий на гигантского зеленого осьминога куст алоэ.

«Может, и жена имеется...» — думала она, пока ее не отвлек сын.

— Пойдем в кустики, что ли? Польем крапиву? — предложила Аглая.

— Нет! — округлил глаза Тимофей. — Вдруг крапива укусит? Давай лучше польем одуванчики?

— Ты же совсем недавно за Генералом по всем кустам носился и крапивы не боялся, — улыбнулась она.

— Потому что я охотился! А охотники не обращают внимания на... на... ой, я сейчас описаюсь!

— На что же, интересно, охотники не обращают внимание? — пробормотала Аглая, стаскивая с него шортики и разворачивая к пыльным лопухам.

— Я сам! Подержи мои вещи! — Тимофей сунул ей коробку карандашей и свои рисунки.

Она отвернулась, загородив мальчика и посмотрела на коробку. «Я вообще сказала ему спасибо? Не помню...»

— Ну как, все хорошо? — выждав, когда затихнет журчание за спиной, спросила Аглая. — Надо бы руки помыть. — Она огляделась в поисках колонки. Ведь обратила на нее внимание, когда проезжали с Павлом мимо, но то ли они с сыном ее уже прошли, то ли еще не дошли.

И тут она увидела Катерину, которая шла в их сторону, таща за собой пузатую дорожную сумку на колесиках. Девушка тоже их заметила и кивнула, как старым знакомым.

— Здравствуйте! — крикнула Аглая. — Не подскажете, где колонка? Руки помыть!

— Здравствуйте! — Девушка остановилась, поправила косынку и махнула рукой вперед: — Там!

— Спасибо!

Аглая подтянула шорты на мальчике, и они пошли следом за Катериной. Под скрип маленьких колес Аглая вновь с интересом рассматривала ее, особенно длинную толстую косу. В какой-то момент она чуть ли не окликнула ее снова. Странно, но одна и та же мысль, что до этого посетила ее в церкви, возникла и сейчас... Хотя чего только в голову не взбредет! А взбрело самое что ни на есть примечательное: уж больно поповская племянница напоминала ей призрака. Длинное платье, коса... В тумане она вполне могла показаться бестелесной. Сейчас-то, конечно, не отмахнешься — тут тебе и тонкая талия, и округлые бедра, и даже едва заметная влажная полоска на платье вдоль позвоночника... Живой человек, красивый той естественной красотой, которую нынче встречаешь все реже. И волосы русые переливаются, будто в них солнечный лучик запутался.

— Пользоваться умеете?

Аглая вздрогнула. Катерина остановилась и теперь смотрела на них. Колонка находилась в метре от нее. Обычная железная колонка, выкрашенная голубой краской.

— Конечно, — пожала плечами Аглая. Чего там уметь, знай на рычаг жми.

— Сама страсть как пить хочу! — Катерина склонилась и стала пить прямо из струи.

У Аглаи язык чесался, как хотелось спросить у девушки о своей догадке. Но ведь отец Зосима, судя по рассказам местных, человек строгий, и вряд ли разрешает племяннице шататься по селу без пригляда. Но если она, Аглая, окажется права, то тогда все ее переживания о проблемах с головой можно будет забыть. А это, как ни крути, для нее очень важно.

— Да, очень жарко, — согласилась она и помахала изрисованными Тимофеем листами перед лицом. — А вы куда-то уезжаете? — кивнула она на сумку.

— В сельпо за мукой ходила, — вытирая рот, ответила девушка. Голос у нее был чистый, и говорила она немного нараспев.

— Любите печь? — удивилась Аглая. Похоже, в сумке не меньше десятка двухкилограммовых упаковок. Если не больше.

— Люблю, — кивнула девушка и снова нажала на рычаг. — Давайте я подержу, а вы пейте! Вода вкуснющая! У нас здесь подземные реликтовые источники. К нам многие за водой приезжают. Бочками берут. В пяти километрах завод хотят строить. Минералку выпускать.

— Да, от качества воды многое зависит... — Аглая попила и умылась. — И правда, вкусная!

— Мама, откуда тут вода? Там труба? — Тимофей попытался пропихнуть палец внутрь крана. Брызги полетели во все стороны, но Аглая успела оттащить сына подальше.

—