Шишимора - Маша Ловыгина

проходит свои испытания, и вы тоже. А испытание веры — есть испытание твердости духа. Всякое в этом мире существует, и хорошее, и плохое... Если вы сюда приехали, значит, надобность в том была. Возможно, потрясение ваше жизненное так откликнулось.

— Возможно...

— Вы сильная.

— Я справлюсь, да?

— Да.

— Спасибо, Катя. Пора нам.

— Так ведь я ж вас не гоню!

— Я понимаю. И за это тоже благодарю. Хочется до дождя вернуться в село. И подумать.

— Кажется, гроза будет, — подтвердила ее догадку Катерина.

— Увидимся! — попрощалась Аглая.

— Пирогов возьмите, я сейчас опять тесто поставлю.

— Мне пять! — выставил ладошку с растопыренными пальцами Тимофей.

— А ты не лопнешь, деточка? — ахнула Аглая.

— Желудок у котенка меньше наперстка, а сил для игр и роста ему нужно много! — поглаживая себя по животу, возразил мальчик. — Сила в пирогах, так тетя Катя сказала!

Катерина покраснела от смущения.

— Реклама — двигатель торговли, — развела руками Аглая. — Давайте ваши пироги, Катюша!

Аглая сложила рисунки и карандаши в пакет, который дала Катерина, и вместе с сыном направилась обратно в село. Спускаясь с холма, увидела машину Новиковых. Но расстояние до дороги было не близким, так что она лишь махнула рукой, не особо надеясь, что ее заметили. Пока спускалась, размышляла обо всем. Ей хотелось верить в то, что все, что с ней произошло в усадьбе, всего лишь фантазия. Но осознание того, что все это слишком прочно засело у нее в голове, не покидало. Предчувствие опасности — как предчувствие грозы — теснило грудь и заставляло крепче сжимать ладошку сына.

Они несколько раз останавливались. Сначала Тимофей заметил юркнувшую в норку мышь, и они какое-то время ждали, когда она вылезет обратно за куском пирога. Потом мальчик решил нарвать букет, и нужно было выбрать самые красивые ромашки, клевер и васильки. Аглая поднесла синий пушистый цветок к носу, но запаха не ощутила. «Другой...» — вспомнила она подарок-сухоцвет из флигеля.

Когда они вышли на дорогу, ведущую к дому Новиковых, то увидели Павла.

— Дядя Паша! — крикнул Тимофей и помахал букетом.

— Привет, дружок! Здравствуйте, Аглая! Я видел вас на холме. Простите, что не остановился. Ирочка заснула на заднем сидении, только уговорил ее принять душ и лечь.

— Как она?

— Ой, там такое... — Он передернул плечами. — Воронова ищут. Да, собственно... он и не Воронов вовсе... Валерий Кобылихин, представляете? М-да... Фигура известная в определенных кругах. И кличка у него — «Краш».

Лицо Павла скривилось, на глазах выступили слезы. Аглая уже решила было, что сейчас он заплачет, но через секунду из груди мужчины вырвался нервный смех.

— Мы еще легко отделались! Господи! Когда Ире показали его досье, она сначала просто оцепенела. А потом посмотрела на следователя и как... матом... ужас! Что у нее там внутри творится...

— Внутри? Больно у нее внутри... — вздохнула Аглая.

— Да, пожалуй. Ну ничего, справимся. Идемте к нам.

— Даже не знаю, Павел... — отвела глаза Аглая.

— Поговорите с ней, она очень этого хочет.

— Правда? — Аглая не ожидала, что его слова отзовутся в ней радостью. Но уже в следующее мгновение она вновь сникла. Что, если Ира снова начнет обвинять ее во всех своих злоключениях?

— Она сама просила, чтобы я вас позвал. Телефона-то у вас нет.

— Нет.

— А на улицу она в таком виде не выйдет, сами понимаете. Тут одной маской не обойдешься, надо будет лицо в ледяной воде час держать.

— Ничего, следы от слез проходят куда быстрее, чем синяки, поверьте.

— Я вам верю, Аглая. А вы, что же, в церкви были?

— Да. С отцом Зосимой познакомились. И с Катериной. Она нам пирогов с собой собрала.

— О, Катенька прекрасно готовит... — Павел грустно улыбнулся.

— А ведь она вам очень нравится! — сказала быстрее, чем подумала, Аглая.

Павел шумно выдохнул и пробурчал:

— С чего вы взяли?

— Да у вас все на лице написано.

— Скажете тоже... И вообще, староват я для нее... — Он забрал у нее пакет и пошел вперед.

Аглая с улыбкой посмотрела ему вслед и наклонилась к сыну:

— Ты ведь не будешь против, если мы подарим наш букет тете Ире?

— Конечно, мама! Я тебе потом другой сорву!

— Договорились!

— Мам, а почему только тетя Ира фурсетка? Ты же у меня тоже красивая!

Глава 36

Павел закрыл за ними калитку и пригласил в дом.

— Сейчас что-нибудь приготовлю по-быстрому, — сказал он, поднимая брошенные у входа туфли сестры.

— Ничего не надо! Нас ведь Катя накормила, — напомнила ему Аглая.

— Тогда, может, чай или кофе? Чувствую себя так, будто по мне грузовик проехал.

— Понимаю, Павел. Ужасно неприятная ситуация и вообще... Давайте выпьем чаю? Ира, наверное, тоже совершенно без сил.

Они вошли, и первое, что увидели, оказалась стоявшая на кухонном столе бутылка коньяка. Павел сразу напрягся, но бутылка оказалась закупорена. В раковине лежал использованный стакан, воздух одуряюще пах валерьянкой, а на стуле лежал довольный Генерал.

— Др-р-ружище! — кинулся к нему Тимофей, растеряв по дороге половину букета.

Кот перевернулся, подставив пушистое брюхо, а Аглая стала собирать упавшие цветы. Павел включил чайник, потом увидел, что воды в нем практически нет, набрал и, поставив его на платформу, забыл нажать кнопку. Грузно опустился на свободный стул. Аглая достала чашки, убрала наливку в шкаф и включила чайник.

— Вы пока здесь побудьте, я к Ире зайду. Тимоша, слушайся дядю Павла, хорошо?

Мальчик кивнул и показал пальцем на букет:

— Только ты цветы в воду поставь, а то они засохнут! Дядя Паша, а давай играть?

— Давай. Во что?

— В прятки!

Павел коротко улыбнулся.

— Идите, Аглая. Мы справимся. Комната Ириши справа по коридору.

Аглая с минуту стояла у двери, не решаясь войти внутрь. За дверью было тихо и оттого подумалось, что Ирина уснула. Может, не стоило ее тревожить, ведь сон — лучшее лекарство для нервной системы. И все же она решила убедиться, что с подругой все хорошо, поэтому осторожно повернула ручку.

Ирина лежала на кровати, с головой укутанная в махровый плед. Из-под него торчала лишь голая розовая пятка. Аглая хотела уже уйти, как пятка скрылась под