Мизгирь - Елена Ликина

— Я щи сварю, хозяюшка. Как раз собиралась. Мышуха щавеля нарвала. Бульон куриный уже поспел. Будут тебе щи, не сомневайся.

— Спасибо! — поблагодарила Дуня Звездочку и щелкнула ногтем по самобранке. — С переучетом не затягивай. Отправишься со мной.

— Значит, решила идти на росстань, хозяюшка? — Марыська потерлась о Дунины колени.

— Решила, Марыся. И чем скорее — тем лучше.

— Тогда нынче в ночь и отправимся. Ворота в полночь открываются. Эх, жаль, меня через них не пропустит. Боязно тебя одну отпускать.

— Со мной будет самобранка.

— Тююю…

— А ты не тюкай, не тюкай! Ишь! — немедленно взвилась скатерка. — Думаешь, кроме тебя некому о хозяйке позаботиться?

За Марыську вступились хлевник с домовым, мышуха неожиданно поддержала самобранку. И пока все пререкались — Звездочка наварила щей, да таких ароматных, что было решено немедленно их попробовать.

Потом были недолгие сборы — кикимора укутала кастрюлю со щами в старую вязаную кофту, Хавроний положил рядом с ней в корзинку небольшую уздечку из сухих стеблей чертополоха, обмолвившись, что «она бисей хорошо сдерживает». Последней туда отправилась недовольно ворчащая самобранка.

— Береги себя, хозяюшка! Как дорогу узнаешь — не торопись туда. Возвращайся в Замошье. Вместе план составим, придумаем, как тебе от мизгиря оберечься. А то ведь косы половина осталась! Маловато силы идти против мизгиря! — помощники по очереди обнялись с Дуней, и она пообещала, что будет действовать осмотрительно и не станет самовольничать.

Посетовав, что у прежней хозяйки нет ни джинсов, ни брюк, Дуня натянула очередное платье, набросила поверх платок, последними нацепила галоши.

— Ничего, хозяюшка! На ярманке все купим! Ты мази продавать станешь, настойки да отвары! Денежек хватит! — Марыська уже ждала с корзинкой возле дверей и первой выскочила в ночь.

Она проводила Дуню до болота:

— Дальше нельзя мне, хозяюшка. По светлякам к росстани выйдешь. Здесь недалеко.

— Спасибо, Марыся!

— Ну, храни тебя лес!

— Я справлюсь! Не переживай! — Дуня чмокнула козу во влажное рыльце и, подхватив корзинку, пошла вперед.

Огоньки светляков словно крохотные кометы прочерчивали темноту, и торопясь за ними, Дуня быстро добралась до затерянной в лесу росстани. Ориентиром послужили три огромные сосны — две росли прямо на пересечении тропинок, третья возвышалась поодаль.

Без любимой помощницы Дуня чувствовала себя не совсем уверенно. За деревьями шевелились размытые тени, затылок покалывало от чьих-то жадных взглядов, позади шуршало и вздыхало, но оборачиваться было нельзя и приходилось утешать себя тем, что на ведьму вряд ли решатся напасть. На всякий случай от лешего у Дуни была припасена лутовка, от прочих не́духов — полынный пучок и действенная заклятка.

Остановившись под соснами, Дуня опустила на землю корзину, и, решившись, начала раздеваться: стащила платье, встряхнула его как следует, потом разулась, повернулась вокруг себя сначала по часовой стрелке, после — наоборот.

— Ты вроде как с нашим миром попрощаешься, хозяюшка, стряхнешь его с себя, чтобы в междумирье не пронести лишнего. — объяснила ей это действие по дороге сюда Марыська. — Иначе ритуал не сработает.

Кожа сразу же покрылась пупырышками от прохладного ночного ветерка, под босыми ступнями неприятной помехой ощутились опавшие иголки и мелкие камешки.

Завершив ритуал, Дуня поспешно натянула платье, огляделась по сторонам, но никаких перемен не заметила. Вытащив из корзинки свернутую в рулончик самобранку, запихнула ее в карман, туда же отправилась и сплетенная Хавронием уздечка, и прихваченный на всякий случай кусочек горбушки. Последней Дуня выпутала из старой вязаной кофты горячую еще кастрюлю с зелеными щами, воткнула ложку в густое разваристое месиво, позвала громко, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Придите сорок чертей с чертенятами! Из-под пеньев, из-под кореньев и из других мест моими щами угощаться!

— Фффууууххх… — какая-то крупная птица пронеслась над головой, едва не задев Дуню по волосам.

Треснула ветка, кто-то всхрапнул и хрипло рассмеялся.

И завизжало! И запрыгало вокруг!

Вихляющиеся фигуры шмыгали вытянутыми вперед пятачками, принюхиваясь к исходящему от щей духовитому пару, рвали друг у друга ложку, норовили запустить лапы в кастрюлю, подцепляя куски мяса и половинки яиц. Завязалась даже небольшая драчка, по воздуху полетели клоки жесткой шерсти.

Воспользовавшись суматохой, Дуня поманила к себе горбушкой самого маленького, однорогого и кривобокого бесененка, а когда он приблизился — набросила ему на шею уздечку и велела отправляться к бабке-задворенке.

Однорогий всхрюкнул, дернулся, но вырваться не смог. Недовольно повизгивая, похромал прямиком на третью сосну. Дуня лишь успела подумать, что сейчас врежется в нее — и с размаху влетела во влажный, неприятно причавкнувший студень! Плотные слои всколыхнулись, спружинили, пытаясь вытолкнуть ее назад, но Дуня лишь сильнее вцепилась в уздечку и не сразу смогла разжать сведенные судорогой пальцы, когда бесененок выволок ее на черный пятачок поляны.

Бабушка-задворенка проживала в маленькой избенке, поднимающейся из земли на мощной, поросшей поганками куриной лапе.

В стене из крепко подогнанных друг к другу бревен не было ни окошек, ни двери. Дуня собралась обойти избушку вокруг, но та дернулась и начала медленно разворачиваться под негромкое побрякивание и стрекоток. От неожиданности Дуня выпустила уздечку, и бесененок тут же метнулся прочь. Дуня даже не попыталась его удержать — засмотрелась на начавшую приоткрываться дверь.

Из темноты свесилась плетенная лесенка, приглашая подняться. Дуня неловко взобралась по ней и, пригнувшись, ступила в плохо освещенную низкую комнатушку.

Возле печки на деревянной скамье сидела бабушка-задворенка. Одной рукой она вращала веретено, пальцами другой ссучивала длинную серебристую нить, и, пристроенная на деревянную прялку, кудель слегка шевелилась.

Лицо задворенки скрывалось в тени, Дуня смогла рассмотреть лишь серый, надвинутый на лоб платок, серую же рубаху и спускающуюся до пола клетчатую паневу.

Поздоровавшись и на всякий случай поклонившись, Дуня попросила указать ей дорогу до заброшенной мельницы.

— Знаю туда дорогу. Могу и указать. Только прежде скуку мою развей да загадку отгадай. — голос бабки прозвучал густо, словно из колодца.

— А… если не отгадаю?

— Уйдешь откуда пришла… если сможешь. — зловеще похмыкала бабка.

— Я не хочу обратно! Мне нужно спасти одного человека!

— Разгадаешь загадку — и спасай. Ну что, готова слушать?

— Готова! — Дуня выпрямилась, сосредоточив все внимание на затемненном бабкином лице.

— Тогда вот: стоит дом в двенадцать окон, в каждом окне по четыре девицы, у каждой девицы по семь веретен, у каждого веретена разное имя. Что это такое?

— Это… ммм… — Дуня принялась сбивчиво повторять про себя слова загадки.