Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини

свой эрегированный член в его глотку. Головка вошла в его тугой пищевод и желудок, а твердый резиновый конец фаллоимитатора порвал анус мальчика и сломал его таз, проталкиваясь сквозь кишки, которые никогда не знали ничего большего материнского молока; грубо раздвинутые внутренние органы отделили искусственный член от настоящего, фроттаж, смазанный кровью, перегородками и разорванными кишками. Он будто бы насадил грудничка на вертел, словно рябчика. Сердце того все еще билось. Он чувствовал, как биение о его погруженный ствол. Священник застонал и кончил, эякулируя глубоко в изнасилованного младенца.

Ученик Искариота моргнул, почти потеряв дар речи. Почти...

- Послушай, - подметил он, помахивая пальцем, словно наставляя непослушного ребенка, - мы все знаем, что убийство антихриста – очень важная миссия, но ты не должен наслаждаться этим!

* * *

- ВАС судили и признали виновными в смертном грехе ГОРДЫНИ. Вы совершили проступок, но вам будет дан шанс искупить его. В избытке вы найдете спасение...

В комнате находилось пять фигур.

- "Грозное положение твое и надменность сердца твоего обольстили тебя, живущего в расселинах скал и занимающего вершины холмов. Но, хотя бы ты, как орел, высоко свил гнездо твое, и оттуда низрину тебя", – говорит Господь. Иеремия 49:16.

Ученик Искариота стоял в самом центре пространства. Четверо остальных занимали каждый свой угол комнаты, прислонившись к пересечениям стен.

- Вы, которые возомнили себя возвышенными среди овец, оказались как козлы, - eго голос казался больше, чем сама комната, в нем звучало осуждение. - Вы, стоявшие на суде над своими ближними, кто привел их в ад, кто привел их в смерть... но лишь истинно искал Славы своей.

В каждом углу, прямо под каждой из четырех потолочных камер, что фиксировали каждый момент в этом ужасном месте, находились Четыре Последние Апостола, все еще облаченные в свои рясы, все еще носящие пустые маски, идентифицировавшие их по названиям, нацарапанными паутинными буквами на каждом лице:

СУД.

АД.

СМЕРТЬ.

СЛАВА.

Ни один не двигался. На маске Ученика была нарисована пара огромных, ярко-красных, надутых губ. Сказав это, он подошел к каждому углу по очереди, наклонился и приложил свою маску для поцелуев к каждому из них. Сделав это, он медленно двинулся к единственной двери комнаты. Здесь он приостановился.

- Только один будет спасен, - кинул он через плечо. - Тот, чей грех гордыни наиболее велик... тот, кто слишком горд, чтобы обнажить глотку и принять погибель.

Он открыл дверь и вышел.

И тогда остались только Четыре Последних Апостола.

Действие парализующего средства прекратилось через пять минут.

* * *

Суд первым поднялся на ноги. Остальные зашевелились, медленно восстанавливая кровообращение в своиx конечностяx, и делали попытки сесть прямо, когда он уже использовал стену для устойчивости. Он был похож на огромного малыша, который неуклюжe учится ходить. Он сделал два шага, опираясь руками о стену, в то время как его мышцы ног возобновляли нейронные контакты с мозгом. Его голова в маске повернулась влево и вправо, решая, в какую сторону идти, а затем с внезапным рывком направился вразвалку через комнату на непослушных ногах к Славе. Она смотрела, как он приближается. Из-за лишнего веса препарат рассосался в его жировых отложениях и быстрее всего выветрился. Будучи самой легкой из четверых, она до сих пор оставалась практически онемевшей ниже пояса.

Парализованные, но не потерявшие сознание, все четверо слышали слова Ученика... и точно знали, что было сказано. Сработали простые инстинкты выживания. Убить сначала самого слабого члена группы. Суд вытянул руки перед собой, шатаясь, ступал к ней. Ад и Смерть наблюдали. Ад стоял раком, а Смерть сидела на корточках, прижавшись спиной к стене, и медленно поднималась вверх. Левая нога Славы спазматически пиналась. Она барабанила кулаками по бедру, желая, чтобы мышца поскорее проснулась. Суд буквально упал на нее: он споткнулся в нескольких футах от Славы в угле комнаты, и только его поступательное движение пронесло его массу на оставшееся расстояние, чтобы упасть ей на колени.

Затем его руки оказались у ее горла, толстые пальцы обвились вокруг ее тонкой шеи.

Слава била по его макушке кулаками, пытаясь подняться нa ноги.

Суд не заметил слабые удары.

Хватка усилилась.

Слава задыхалась.

Потом она впилась пальцами в его глазницы. Ощутила, как один из них погрузился до второй костяшки. Из правой глазной впадины хлынула полупрозрачная жидкость, струйками стекая по тыльной стороне ее руки. Суд отпустил ее, инстинкт и боль заставили его отступить назад; ослепленный, он гаркнул, хватаясь за лицо в маске.

Толчок адреналина разбудил ее ноги. Слава отвела одну назад и затем лягнула ногой, ее пята врезалась в живот Суда, выбивая дух. Он упал на бок, задыхаясь и продолжая хвататься за лицо в маске. Слава прижалась спиной к стене и начала подниматься, отталкиваясь ногами и разминая плечи, помогая себе вставать.

Ад уже стоял на одном колене, готовясь.

Смерть уже встала и направилась к двери, упираясь ладонями в стену и уклоняясь в сторону, как будто комната была в полной темноте, и она настороженно прикидывала периметр.

Зрители, смотревшие последнюю часть "Семи Грехов" на Кругах, сначала не поняли, что съемка беззвучна. Никто не ожидал этого: в конце концов, Четыре Последние Апостола были абсолютно безмолвны, когда помогали Ученику пытать субъектов предыдущих частей, так почему же они должны говорить сейчас? И когда Слава сняла маску и уставилась прямо в одну из записывающих камер, стало очевидно, что звук отсутствует; и поэтому только горстка пользователей "Круга", которые могли читать по губам, знали, что кричала женщина:

- Помогите нам! Ради логики Бога, пожалуйста, помогите нам!

Дело было не только в недавно введенном парализующем агенте, что окончательно выветрился из их кровеносной системы...

* * *

Большинство пользователей "Кругов", которые пристрастились к религиозным фильмам "Больных Грехов", не могли читать по губам. Даже если бы они могли, им было бы насрать. Фильм "ГОРДЫНЯ" являлся последним, и каждый, кто переходил по ссылке, с нетерпением ждал, какие зверства их ожидают. Они наливали напитки, открывали пакеты с едой на вынос, или наполняли ладони и смазывали пальцы смазкой, готовые мастурбировать, наблюдая за происходящим. Качество и уровень возможной интерактивности росли с каждой новой загрузкой. Теперь, например, когда в центре внимания оказалось лицо Славы и ее отчаянная мольба о помощи, можно было щелкнуть в любом месте от макушки ее налысо бритой головы до кончика ее острого маленького подбородка, вокруг глубоких вороньих