Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

Глава 21

Новые обстоятельства

Вот хорошо, что я догадался рассказать напоследок товарищу Хосе про заказ для фрау Штрикер. Даже не знаю, как бы я объяснил товарищу Мигелю, что мне нужен веер и две черепаховых заколки. Ну ладно, веер еще жестами можно объяснить, заколку тоже показать. Но как указать, что именно черепаховую? Изобразить черепаху?

Товарищ Хосе меня выслушал, улыбнулся, позвал мальца с улицы, что-то ему сказал по-испански. Малец закивал.

— Ты с этой фрау будь осторожней, — сказал Хосе на прощанье. — Она — давний агент гестапо. И не такая простушка, как кажется. Ценный агент. Мужиков щелкает, как орехи. Если прижмут, зачем так часто в порт отлучаешься, скажешь, что подсел на петушиные бои.

— Петушиные? — округлил я глаза.

— Ну да. Не слышал про такое? Малец по дороге покажет, где все это происходит. Скажешь, то делаешь ставки. На Корсара и на Забияку. Корсар — черный, Забияка пестрый такой, со сломанным гребнем. Но это на всякий случай. Я же говорю, мелочи в нашем деле — важны. И вот еще…

Товарищ Хосе выдвинул ящик стола и вытащил горсть банкнот.

— Это песеты, скажешь — выиграл на Забияке.

В школу я вернулся с двумя красивыми коробочками. В одной лежал сложенный веер красного цвета, под платье фрау Штрикер, в другом — две черепаховые заколки. По дороге в кондитерской я закупил сладостей для ребят: халвы, рахат-лукума, фиников в сахаре. Надо же отметить мою удачную ставку на Забияку.

Фрау Штрикер тут же примерила заколки на своей прическе, выбрала одну и начала обмахиваться веером. Ну прям как Кармен в одноименном балете. Ей все понравилось, она даже поцеловала меня в щечку, обдав ароматом очень приличных духов. И от этого внутри меня… В общем, опять буду спать не спокойно.

Вечером в школу приехал барон фон Эгерд. Не заходя в кабинет сразу вызвал нас с Генрихом. Без лишних слов приказал сесть в его машину. Все ясно, предстоит очередное общение с неугомонным духом. Ну хоть место точное знать буду.

Барон сидел рядом с водителем, за всю дорогу он не проронил ни слова. Лишь чертыхнулся, кода машина застряла в стаде молодых бычков, которых куда-то гнали. Кажется, барон торопился. Зато именно в этом бычьем обилии я разглядел наше сопровождение. А ведь прав оказался товарищ Хосе. При бароне была приличная охрана. Спереди и сзади ехали машины с хорошо вооруженными людьми. У них были такие автоматы с большими магазинами, как у гангстеров в фильме «Крестный отец». Они с автоматами высунулись из окон машин и бдительно следили, чтобы среди быков не оказалось террориста-бомбиста.

Скоро мне стало понятно, куда именно мы едем. Та же дорога в «круглый замок». Когда приехали на место, я заметил, что его действительно бомбили. Около стен было несколько воронок, да и черепица на крыше главного корпуса была свежая. Что касается главной башни, то видимых повреждений заметно не было, только на верхней стене, ограждавшей плоскую площадку с башенкой, не хватало пары зубцов. А вот по внутреннему двору прилетело прилично. В центре валялось несколько расколотых взрывами ванн, виднелись воронки.

И пока я все это дело рассматривал, вдруг заистерил Генрих. Надо сказать, что еще в машине его стало серьезно так треморить. Он реально дрожал, словно от холода. Я взял его за руку и сам чуть не задрожал. А уж когда подъехали, у него и зубы застучали. И вот теперь — вырвалось.

— Я не пойду, — вдруг громко сказал Генрих. — Не пойду туда. Лингард обещал, что тогда было в последний раз. Я не смогу.

— Я не отвечаю за дела Лингарда, — ответил барон. — Но тебе могу пообещать, что это — точно в последний раз. Ну что тебе стоит? Только передай послание.

— Вы не понимаете! Вы не чувствуете этой тьмы. Я не смогу!

— Сможешь, — твердо сказал барон. — В последний раз. Это очень нужно. Брось истереть и иди в башню!

Барон вытащил из кармана свиток и протянул Генриху.

— Возьми, тебе сразу станет легче, — сказал фон Эгерд.

Генрих взял и, действительно, колотить его сразу перестало.

— Здесь, в грамоте — сакральная охранная руна, — сказал барон. — С ней ты не должен бояться. Иди!

Барон повернулся ко мне:

— Проводи его, Пауль.

Сегодня было как-то по-другому. Во-первых, светлый коридор в сумраке мне удалось построить не без усилий. И получился он какой-то узкий, кривой, низкий. Даже Генрих с его ростом шел в нем, наклонив голову, мне и вовсе пришлось идти по лестнице и вовсе согнувшись. Очень сомнительное удовольствие. Изменилась и круглая комната в башне. Стены ее были покрыты рунами и странными рисунками совершенно непонятного содержания.

И Пайфер уже не смотрел ни на Генриха, ни на протянутый им свиток. Он смотрел на меня. И его теперь не так интересовала ковровая бомбежка, он искал другое. И я уже знал, что именно. Огромный огненный гриб, вырастающий над городом.

Атомная бомба, вот, что ему, суке, надо!

— Как это сделать? — прозвучало у меня в голове на фоне ядерного взрыва. Вполне по-русски прозвучало.

Эта тварь знала, кто я, но ей не было до этого никакого дела. Ее интересовало только одно, как сделать это страшное оружие.

Но тут он обломился. В принципе, каждый современный человек примерно представляет, что такое атомная бомба, но именно — представляет примерно. Тем более, технология эта такая сложная для 1936 года, что… И тут я осекся. Какая, на хрен, сложная? В конце войны, всего-то через десять лет американцы уже имели атомную бомбу. Да и немцы, говорят, близко к этой теме были. Отстали, не успели, потому что действовали вслепую! Подсказать было некому.

— Ну и от меня особой помощи не дождешься! — ответил я мысленно. — Я — не физик. Я мало представляю себе, что такое обогащенный уран.

Напрасно Пфайфер пялил на меня свои бельма. Он даже пытался меня запугивать, показывая какое-то страшное средневековое орудие пыток. Но этим только разозлил меня. Реально разозлил. И от этой моей злости светлый коридор расширился, вырос, и я смог вытянуться во весь рост. И в качестве бонуса вспомнил эпизод из фильма «Список Шиндлера», где вешали бывшего начальника концлагеря — ублюдка и извращенца.

Пфайфер мой посыл понял. Перестал