Ведьма - Мила Романова

– А народу на горе, тьма, – задумчиво проговорила Злата.

– Да, много, – подтвердила Арина, которая уже успокоилась и отчасти как-то сникла, – там даже автобус стоит у подножья. Видишь?

Непонятно к кому она обращалась, однако ответил Радомир:

– Да, заметно. В одиночестве не заскучаем.

Стас припарковал машину, пассажиры стали, не спеша, выходить и осматриваться. Ветер усилился, будто молодой щенок, заигрывая с приезжими. Он задорно подхватил подол Ариныного платья и, той пришлось придерживать одежду руками. Злата же безуспешно старалась поправить волосы под платком, который никак не оставлял попыток слететь с её головы.

– А тут вкусно пахнет, – заметил Радомир.

Очередной порыв ветра донёс до них соблазнительный запах жареных пирожков и ещё чего-то свежеиспечённого. Изголодавшиеся путники, все как один, завертели головами в поисках объекта общепита.

– Это оттуда, – Стас показал рукой на небольшой вагончик, что стоял недалеко от места парковки. – Пошли, подкрепиться не помешает.

Рядом с вагончиком находился стеллаж, где были выложены различные сувениры, недорогие украшения, пучки сушёной травы, сумки, пояса ручной работы и прочие изыски рукоделия. Такой себе импровизированный рынок. Возле стеллажа скучал статный мужчина. Услышав разговор, он улыбнулся:

– Да-да, Люба как раз целую гору пирожков приготовила. С капустой, картошкой и вишней. А ещё чай вкусный заварила с чабрецом и душицей.

– А на продажу чабрец и душица есть? – Злата подошла к стеллажу поближе.

– Да. Трава есть разная. Наша, Аркаимовская. Этого года сбор. Вот душица, вот чабрец, – мужчина начал показывать Злате разные пучки и связки травы, развивая фито-беседу.

– А я тогда, пока суд да дело, за пирожками схожу, – Радомир улыбнулся и, повернувшись к Арине, добавил, – хочешь пирожок с вишней? И чай с душицей?

– Хочу! Два пирожка с вишней! – ответила улыбкой девушка.

– А может не сейчас? – Злата держала в руках два пучка травы. – Сходим на гору, завершим все дела, а уж после будем чай пить? Мы ведь недавно позавтракали.

– Мамуль, ты на гору взгляни. Там толпа людей. Предположительно голодных. Целый автобус. Они по любому раньше нас спустятся. Думаешь, нам достанутся пирожки? Да чтобы такую ораву накормить, нужно дополнительно полевую кухню разворачивать. Куда уж тут чай?

– А Арина права. Я, пожалуй, тоже съел бы пару пирожков, – в этот раз Стас был солидарен с девушкой.

– Тогда давайте так: пирожки купим сейчас, унесем их в машину. Потом сходим на гору. А после спустимся и попьем чай. Ведь чаю нам, надеюсь, хватит? – повернулась она к мужчине–продавцу.

– Чаю хватит точно, – подтвердил тот.

– Вот и хорошо. Значит я за пирожками, – Арина взяла кошелек и побежала к вагончику. Радомир поспешил за ней.

– Как ты? – Стас повернулся к Злате.

– Да так, никак до конца не успокоюсь. Понимаю, что сделать ничего нельзя, правду рассказать нельзя. Но изнутри гложет.

– Понимаю. Всю ночь и так, и так крутил информацию. Думал, может дать следователю какой-то намёк? Но там же сразу море вопросов будет. Запаримся объясняться.

– Намек, то намек. А факты? А доказательства? С точки зрения обычного человека, это всего лишь догадки.

– Да. Доказательств нет. Тихонько поинтересовался у криминалистов по своим каналам – ничего внятного, не за что зацепиться. Эх, жаль ты вчера его признание не записала.

Они говорили достаточно тихо, но Злата заметила, что, стоявший невдалеке, продавец стал постепенно прислушиваться. Кроме того, вернулись ребята. Они принесли два больших пакета с пирожками.

– Это, чтобы мало не показалось? – улыбнулась Злата дочери, и Арине опять показалось, что улыбка у мамы вымученная.

– Да. Чтобы всем хватило, – улыбнулась девушка, – я сама пирожка три точно осилю, не меньше.

– Ты же вроде два хотела, – удивилась Злата.

– У молодого организма – аппетит приходит до еды, во время еды, а, иногда, и вместо, – глубокомысленно отметила Арина, подняв палец вверх.

– Ну, да. Идем? – обратилась Злата к дочери. Стас с Радомиром пошли к машине, относить пирожки.

Девушка остановилась возле стенда, на котором была размещена историческая справка, внимательно прочитала написанное, потом сняла мокасины и медленно стала подниматься вверх по склону.

В это время вернулись Стас с Радомиром.

– Арина, подожди! – парень бросился её догонять.

– Я сама, – ответила девушка, не оборачиваясь, – это же гора Разума. Я хочу жить своим умом, своим рассудком, – и продолжила подъем в одиночку.

Радомир поначалу растерялся. Затем остановился, снял кроссовки, оставил их на обочине тропинки, и, молча, отправился следом. Тоже сам по себе. Их разные пути вели к одной вершине.

– Почему она разулась? – Стас повернулся к Злате.

– Это же гора Разума, – развела та руками. – Считается, что все, кому нужна трезвость ума, вдохновение и разум должны подниматься на гору босиком.

– Значит нашей молодежи нужно вдохновение. Или разум, – Стас вздохнул и начал разуваться тоже.

Сняла тапочки и Злата. Она посмотрела вперёд и вверх. Солнце здорово слепило глаза, однако это не помешало заметить, что дочь уже поднялась на вершину. Как хорошо и вольно стоять вот так, среди безмолвных камней, раскинув руки, навстречу ветру. Голова немного кружилась. Она прикрыла глаза рукой.

– Ты в порядке? – поддержал её сзади за спину Стас.

– Да. Все хорошо, – она сделала шаг вперед.

– Помочь? – он протянул ей руку.

– Нет, не стоит. На гору Разума каждый должен подниматься сам.

«И значимые решения в жизни каждый должен принимать тоже сам», – подумала Злата и, глядя себе внимательно под ноги, стала медленно подниматься на гору.

Власть и сила

Итак. Сколько ещё осталось у меня времени? Когда, в какой момент случится тот самый переход? Передача силы. От меня к дочери. И что будет потом? После событий прошедшей ночи я никак не могу прийти в себя. Почему?

Я – Златодара Ковальская, потомственная ведьма, истинная Хранительница. Я знаю, как держать великий баланс на земле, как хранить мир и гармонию. Я вижу будущее, могу дать силу другим и исцелить. Но не себя. Как же я смогу передать сейчас силу дочери, если чувствую такое опустошение и изнеможение?

Я медленно поднимаюсь на гору Разума. Чувствую, как мои босые ноги наступают на острые камушки. Но боль тела заглушает боль сердца, которая пульсирует внутри. Иногда мне кажется, что я похожа на мягкую игрушку, которую сначала полностью выпотрошили, а затем выбросили на свалку.

Да, у меня было не простое утро. И совсем не простая ночь. Я встретила человека, которого считала умершим. Которого помнила и любила. И корила себя за то, что не смогла уберечь.

Эта встреча откатила меня назад, в прошлое. А ещё я вдруг поняла, осознала, что в