Ночь на Ивана Купалу - Виктория Сталь

- хотел спросить Артём, но вместо этого сам начал двигаться вперёд, словно его тянуло невидимой нитью.

Фигура улыбнулась — медленно, нечеловечески плавно. Её губы шевельнулись, и на этот раз Артём разобрал звук:

— Иди ко мне…

Это было не слово, а вибрация, проникающая в сознание. Он сделал шаг, ещё один…

И вдруг — резкий вскрик птицы над головой.

Звук разорвал гипнотическую пелену. Артём вздрогнул, моргнул, и видение дрогнуло. Фигура на мостике словно растаяла в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.

Он стоял, тяжело дыша, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Что это было? Сон? Галлюцинация? Или что-то… иное?

Пение прекратилось. Озеро снова стало просто тёмной водой, отражающей звёзды. Ни следа таинственной фигуры.

Артём обернулся. Тропинка, по которой он пришёл, теперь выглядела иначе — будто извивалась, терялась в зарослях. Ему вдруг показалось, что лес вокруг дышит, шевелится, наблюдает.

«Нужно возвращаться», - подумал он, и эта мысль прозвучала как приказ.

Он развернулся и почти побежал обратно, спотыкаясь о корни, хватаясь за ветки. Только когда впереди замаячил свет костра, он остановился, чтобы перевести дух.

Катя всё так же мирно спала в палатке. Огонь горел ровно, охраняя их маленький островок безопасности. Артём опустился на землю, всё ещё чувствуя дрожь в руках.

Что это было?

Он знал: нельзя рассказывать Кате. Она испугается, начнёт паниковать. А ему нужно сохранять спокойствие — ради неё, ради тех, кого они ищут.

Но в голове снова и снова звучала та мелодия — тихая, манящая, обещающая что-то неизведанное. И самое страшное было не в том, что он чуть не поддался ей.

А в том, что ему хотелось вернуться.

Артём резко вздрогнул и распахнул глаза. Секунду он не мог понять, где находится: сознание всё ещё плавало между реальностью и вязким, словно болотная тина, сном.

«Мне что, это приснилось?» - пронеслось в голове.

Он поёжился — не от холода, а от остаточного ощущения чего-то чуждого, проникшего в мысли. Странный сон… В памяти ещё дрожали обрывки: пение, озеро, неясный силуэт. Артём зевнул, потянулся, стараясь стряхнуть оцепенение.

Костёр тихо потрескивал, отбрасывая дрожащие блики на траву. Артём подбросил в огонь несколько сухих веток — пламя ожило, взметнулось вверх, рассыпая золотые искры. Он прислушался: из палатки доносилось ровное, спокойное дыхание Кати. Она спала.

Он провёл ладонями по лицу, будто стирая остатки сновидения, и замер, вслушиваясь в ночную тишину. Лес молчал — ни шороха, ни трепета крыльев, ни отдалённого крика зверя. Только костёр, только его собственное дыхание.

Чтобы взбодриться, Артём налил себе чаю из котелка. Горячий напиток обжёг пальцы, но это было хорошо — реальность возвращалась через простые, осязаемые ощущения. Он сел у огня, глядя на пляшущие языки пламени, и медленно, с наслаждением, отпил.

И тут — снова.

Еле уловимый звук, тонкий, как паутинка, донёсся со стороны озера. Пение. То самое.

Артём замер, чашка дрогнула в руке, несколько капель чая упали на землю. Он медленно поставил чашку, встал. Сердце забилось чаще — не от страха, нет, а от странного, почти болезненного любопытства.

«Это же был сон… Просто сон…» - пытался убедить себя Артём, но ноги уже несли его в сторону тропинки, ведущей к озеру.

Ночь была густой, насыщенной запахами хвои, влажной земли и далёкой воды. Луна пряталась за облаками, и лишь редкие звёзды пробивались сквозь листву, бросая на землю призрачные пятна света. Деревья по обе стороны тропинки казались живыми — их ветви шевелились, будто пытались коснуться его плеч, задержать.

Но Артём шёл.

Пение становилось всё отчётливее. Теперь он мог различить мотив — простой, но завораживающий, словно колыбельная, которую поют не ребёнку, а самой тьме. Звук вибрировал в воздухе, проникал в грудь, заставлял дышать в такт.

Через несколько минут он вышел к озеру. Вода лежала перед ним, чёрная и неподвижная, как зеркало, в котором отражались лишь редкие звёзды. И на старом, полусгнившем мостике, нависающем над водой, виднелся силуэт.

Девушка.

Она пела, слегка покачиваясь в ритме собственной мелодии. Её волосы струились по плечам, сливаясь с ночной тьмой.

Он остановился на краю тропинки, заворожённый. В груди что‑то сжалось — не страх, а странное, почти забытое чувство, похожее на восхищение.

Девушка продолжала петь. Её голос обволакивал, убаюкивал, манил подойти ближе.

И Артём шагнул вперёд.

Один шаг. Второй. Третий.

Чем ближе он подходил, тем яснее видел её лицо. Она была невероятно красива — тонкие черты, нежные скулы, губы, чуть приоткрытые в песне. Но глаза… Он не мог разглядеть их цвет — они казались бездонными, как само озеро.

— Кто ты? - прошептал он, но его слова растворились в мелодии.

Девушка не ответила. Она просто повернулась к нему, и её пение стало тише, почти шёпотом.

Артём протянул руку — хотелось дотронуться до неё, убедиться, что она реальна. Его пальцы почти коснулись её плеча…

Но она отступила.

Не резко, не испуганно — плавно, как будто танцуя. И снова запела.

Артём шагнул за ней. Ещё шаг. Ещё.

Он не заметил, как его ноги оказались в воде. Всё его внимание было приковано к девушке, которая медленно отходила всё дальше, вглубь озера.

Вода доходила ему уже до колен. Холодная, но он не чувствовал холода — только тягу, неумолимую тягу вперёд.

Ещё шаг.

Теперь вода была ему по пояс. Она обволакивала тело, будто пыталась удержать, но он продолжал идти.

Девушка стояла впереди, в нескольких шагах, её силуэт мерцал в лунном свете. Она улыбнулась — мягко, ободряюще.

Артём сделал ещё несколько шагов.

Вода поднялась до груди. Он вдохнул глубже, пытаясь сосредоточиться, но её голос звучал в его голове, заглушая все мысли.

Ещё несколько шагов.

Теперь он был уже по шею в воде. Холод наконец пробрался под кожу, но он не останавливался. Его рука снова потянулась к ней