Хроники Мертвого моря - Тим Каррэн

В каюте экипажа царила чистота. Ни плесени, ни повреждений от воды, которые он наблюдал раньше, ни пылинки. Будто все помещение отдраили. И что бы это значило? Он прекрасно знал, что прошло всего несколько часов с того времени, как они с Кроу и Уэббом изначально осматривали судно, и оно было грязным и заброшенным. А теперь сверкало чистотой. Кроме того, его освещали керосиновые лампы, отчего все выглядело ярким и приветливым.

Но Уэбб настаивал, что прошло несколько недель. Как такое возможно?

Джил сидел, непрестанно размышляя об этом. И чем больше он прокручивал это в голове, тем подозрительней все становилось. Время — это мера продолжительности часов, дней, месяцев и лет, но теоретическая физика утверждала, что оно тесно связано с материей и энергией, что это такой же физический процесс и, следовательно, его можно изгибать, искривлять, прерывать и перенастраивать. Джил видел документальные фильмы на эту тему. Может, он не совсем понимал, что к чему, но прислушивался к знающим людям. Если что-то из вышесказанного — правда, этот мир, это измерение, чем бы оно ни было, возможно, являлось ярчайшим тому примером.

Тем не менее размышления, попытки осмыслить это вызывали у него в голове странное чувство. А по задней части шеи начинали ползать мурашки. Это не могло не сбивать с толку.

Что бы ни стояло за всем этим — этим кораблем, этим кошмаром, — оно могло манипулировать временем и изгибать его по своему желанию.

Оно использовало его как сдерживаемую силу, которую можно направлять, искажать, выворачивать наизнанку и ставить вверх тормашками, точно так же, как мы используем электричество. Могло превратить один день в две недели или две недели — в один день. Забросить тебя в будущее или переместить будущее в прошлое или настоящее.

Уму непостижимо.

Все, что обладало такой силой, являлось практически богом в привычном смысле этого слова. И как сражаться с богом? Что делать? Как атаковать? Скорее, как от него сбежать?

Рип вернулся и вручил Джилу чашку. Кофе был вкусным, очень вкусным.

— Все это какой-то гребаный кошмар. Я просто продолжаю надеяться, что проснусь и снова окажусь в больнице, в завязке,— сказал Рип, закуривая сигарету.— Ты никогда не был таким пьяницей, как я, капитан. Никогда не проходил через дерьмо, через которое проходил я. Когда из-за пьянки начинаешь видеть и слышать всякое, чего нет на самом деле. Именно такие от этого ощущения — именно так бывает первые дни в палате.

Он стал рассказывать, насколько это ужасно, когда нельзя отличить галлюцинацию от реальности, когда они смешиваются и ты начинаешь забывать, какой была твоя настоящая повседневная жизнь, начинаешь терять рассудок, а в голову лезут всякие безумные вещи.

— Ты начинаешь думать, что существует заговор, капитан. Врачи, медсестры, черт, даже люди, которых ты знаешь и которым доверяешь, замешаны в нем. Они пытаются убедить тебя в том, что ты считаешь обманом. Они пытаются...

— Обрабатывать тебя?

Рип кивнул.

— Вот-вот. Трахают тебе мозги, взбалтывают их. Так, что ты уже не понимаешь, где верх, а где низ, — Он хрипло рассмеялся. — Черт, это все из-за бухла, понимаешь? Точнее, от его отсутствия и всех тех клятых лекарств, которыми тебя накачивают. В любом случае иногда возникает чувство, будто я забываю, что такое реальность. Будто забываю, что есть что-то большое и важное. Оно было, и его уже нет.

Джил прекрасно понимал Рипа, поскольку какое-то время сам пере живал подобные ощущения. То проклятое дежавю появлялось и исчезало тревожило его, пугало и дезориентировало.

Рип молча смотрел на свою тлеющую сигарету. Он выглядел обеспокоенным, возможно даже напуганным.

— Расскажи, что у тебя на уме, — произнес Джил.

— А, всякое безумное дерьмо.

— Выкладывай.

Рип затянулся сигаретой и пару раз облизнул губы.

— Просто... что-то тут не так, и я не понимаю, что именно. Это не дает мне покоя. Ночью мне снится что-то очень важное, но я никогда не могу вспомнить, что именно, и это выводит меня из себя. Это как., пройти войну, а затем забыть про нее. Все перемешалось. — Он покачал головой. — Позволь задать тебе глупый вопрос. Когда началась буря, что случилось?

— Нас затянуло в это место.

— Да, но что именно ты помнишь?

Джил сглотнул.

— На нас налетел туман, какая-то безумная буря, а потом я увидел воронку, типа торнадо... После этого ничего не помню.

— Вот дерьмо, — ругнулся Рип.

— Что?

Он вздохнул.

— А я помню не это. — Он смотрел на Джила жуткими немигающими глазами. — Я помню... я помню, как что-то большое поднялось из моря и врезалось в нас. Вот что я помню. А потом закричал Кроу.

— Закричал?

Глаза у Рипа стали влажными.

— Да, заорал как сумасшедший... вот только его крик звучал откуда-то сверху, из тумана, будто Кроу парил в небе.

— Все было не так.

— Но дело не только во мне, — произнес Рип. — Уэбб рассказал мне, что вы с ним были на лодке и она затонула. Так он сказал. А в другой раз сказал, что что-то схватило его и принесло сюда. Его истории всегда отличаются друг от друга. Как и в случае с остальными. Что-то здесь неладно, и я не понимаю, что именно.

Уэбб и остальные вернулись, и все сели, пристально глядя друг на друга.

«Посмотри на этих засранцев, — сказал себе Джил, — Они тебе не доверяют. Они даже друг другу не доверяют».

Это было очевидно. Все, казалось, находились на грани — глаза бегают, движения быстрые и дерганые, как у птиц, руки дрожат, губы тесно сжаты. Невротики, боящиеся всего и вся. Ни у кого из них еще не было полномасштабного нервного срыва, но он надвигался.

А если то, что сказал Рип, — правда, насчет противоречивых воспоминаний, возможно, он уже произошел.

— Скажите мне, — обратился Джил к Гейл и Роджеру, — Вы оба исчезли во время бури. Как вы попали сюда?

Те переглянулись, затем снова посмотрели на него.

— Мы не знаем, — призналась Гейл. — Я оставила часы на шезлонге... и мы вернулись за ними. А потом — я не знаю. Когда я снова открыла глаза, мы находились здесь.

— Была вспышка света, — сказал Роджер, снова и снова нервно вытирая очки о рубашку. — Ослепительная вспышка. Я помню это. Помню боль в голове. Потом я оказался