Хроники Мертвого моря - Тим Каррэн

Гейл достигла точки кипения и вскочила со стула.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Кто ты такой, чтобы приходить сюда и ставить все под сомнение? Кто бы ни делал это, он не дает нам погибнуть, разве ты не видишь?! — Она дышала так быстро, что, казалось, была готова задохнуться. Паза у нее были выпучены, руки сжаты в кулаки, на губах выступила пена. Немного успокоившись, она произнесла: — Слушай меня, мистер Всезнайка. И в море, и на этом судне есть ужасные вещи. Что бы нам ни помогало, оно защищает нас от них. Защищает от тварей, которые забрали твоего друга Кроу. Разве ты не понимаешь?

— И какова цена?

Продолжая дрожать, Гейл ответила:

— Если тебе не нравится это, почему бы тебе не уйти? Тебя здесь ничего не держит.

Джил издал циничный смешок.

Я пытался уйти, Гейл, но меня вернули назад, как сбежавшее животное. Это судно — клетка, и нам не позволят сбежать. Разве ты еще не уяснила?

— Ты засранец, — смогла лишь произнести она.

Джил промолчал. Он просто смотрел на Гейл. Глаза женщины на. полнились слезами, и ее снова неконтролируемо затрясло. Сдувшись как воздушный шар, она рухнула на стул рядом с мужем, и тот обнял ее. Даже Рип смотрел на Джила косо, будто подвергая критике.

«Ты пытаешься вернуть их в реальность, а они противятся этому, — подумал Джил, — Пытаешься вырвать их из защитной летаргии, и это пугает их».

Он стоял и смотрел на Рипа взглядом, полным разочарования.

— Я был о тебе лучшего мнения. Не знал, что ты настолько слаб.— Затем Джил посмотрел на Роджера, Гейл и Уэбба. — Я скажу вам кое-что. Вас перенесли сюда не просто так. Дьявол, который стоит за всем этим, кормит, поит вас вовсе не по доброте душевной. Вас готовят к чему-то, и участь эта страшнее всего, что вы можете себе представить. И вам лучше начать разбираться, что к чему, пока не поздно.

— Может, мы не хотим разбираться, что к чему, — всхлипнула Гейл.

— Вы не можете так просто сдаться.

Когда Джил произнес это, керосиновые лампы, которые освещали помещение, потускнели, по стенам заползали извилистые тени.

— Говоря так, ты подвергаешь нас всех опасности, — сказал Роджер.— Ты самонадеянный болван.

— Да, я самонадеянный и, возможно, болван, — сказал Джил, — но вы уже в опасности. Вы сами подвергли себя опасности. Только вы слишком глупы, чтобы это осознать.

28

ОЩУЩЕНИЕ НЕРЕАЛЬНОСТИ ПРОИСХОДЯЩЕГО лишь усиливалось. Сперва Рип провел Джила по коридору, чтобы показать ему каюту, которую заняли они с Уэббом. Неудивительно, что там нашлась третья койка с одеялами и подушками. В каюте было чисто. На самом деле, безупречно чисто. Даже не было того сырого запаха старости, который присутствовал в остальной части корабля. Помещение освещалось керосиновыми лампами, в которых, как Джил был вполне уверен, никогда не кончалось топливо.

— Мило, очень мило, — сказал он, присаживаясь на койку. — Будто меня здесь ждали.

Рип повесил голову.

— Капитан, пожалуйста, не делай этого. Ты лишь все усложнишь для нас.

— В каком смысле?

— В прямом.

Джил ничего не ответил. Это было бесполезно. Все они подчинились своему богу чистых простыней, света, еды и безопасности. Он поймал их в свои сети, и теперь они стали его счастливыми маленькими питомцами. Они раболепствовали перед ним. И им не нужно было, чтобы Джил мутил воду.

— Это лучше, чем голодать, лучше, чем постоянно бояться смерти. Это не так...

— Рип, сгинь с моих глаз,— сказал Джил.

— Капитан, пожалуйста. Ты должен понимать. Ты должен понимать, с чем связываешься.

— Просто уйди.

Когда Рип выскользнул из каюты, Джил остался сидеть на койке, глядя на мерцающее пламя лампы. Через некоторое время оно едва не погасло, отчего каюта погрузилась во тьму. Джил цинично рассмеялся. То, как Рип и остальные смогли принять все это, находилось за пределами! его понимания. Это дурной сон, который никогда не развеется, бесконечный кошмар, и чем дольше он продолжался, тем больше отчаяния и злости Джил испытывал.

Ненадолго Джил задумался: что, если они правы, а он заблуждается? Может, все дело в вере, в том, чего у него никогда не было? Земля — реальна, море — реально, как и небо над головой и звезды ночью. В них он верил и не терпел того, что нельзя увидеть или чье существование невозможно доказать. Если какой-то откормленный, брехливый проповедник утверждает что-то, еще не значит, что так оно и есть. Но такова вера — ты принял систему, противоречащую физической реальности и логике. Ты отрицаешь все, что ей угрожает. Если смотришь вверх и видишь, что небо голубое, но твой пастор говорит, что оно розовое, значит, оно розовое. В укоренении средневековой системы убеждений здравому смыслу отводилось мало места. Не нашлось ему места и здесь, у Рипа, Гейл и Роджера. Глубоко внутри они понимали, что что-то тут не так, и все же не теряли веры. Потому что боялись ее утратить.

Страх проклятия и загробной жизни держал верующих в узде, то же самое было и в случае с Рипом, Роджером, Уэббом и Гейл, поскольку мысль о неподчинении приводила их в ужас.

Они нуждались в чем-то, за что можно держаться, пусть даже основывалось это на заблуждении.

Но таковы люди, особенно в кризис.

Джил подошел к иллюминатору. Грязи на нем не было. Открыв его, Джил выглянул на окутанную туманом палубу: «Покажи мне что-нибудь. Ты же знаешь, что хочешь показать мне». Его мысли, подобно молитве, были услышаны. Туман поредел и стал рассеиваться или отступать, будто его уносило прочь. На несколько секунд Джил увидел перила, а за ними — дымящееся, как кипящий горшок, море. И тут из воды что-то появилось. Будто остров вырвался на поверхность.

Джил ахнул, пытаясь понять, что это за тварь, но она была все еще скрыта туманом. Казалось, будто туман исходит из нее, клубясь, словно дым. Возможно, оптическая иллюзия. Но что не было иллюзией, так это огромная масса существа, которое явно превосходило размерами «Симулякр».

Определение «гигантское», казалось, не подходило. В голове у Джила звучали такие слова, как «титаническое» и «колоссальное». И он сомневался, что даже они смогли бы описать то, что он видит, — бугристую светящуюся массу, взволновавшую море и заставившую его кипеть. Этого видения оказалось достаточно, чтобы