Головокрады - Василий Кораблев

Меня начало трясти. Монтажник это заметил и быстро написал:

— Не подавай виду. Жди. Ночью ты примешь решение.

Потом он свернул блокнот, сам включил программу и, подозвав главврача, сообщил, что мы закончили и он приносит мне свою благодарность. Санитары увели меня назад в палату.

Ночью меня разбудили. Надо мной стоял санитар. Он посветил мне фонариком в лицо и шёпотом попросил идти за ним. Мы прошли через весь корпус и спустились в подвал, где гудела большая раскалённая печь. Я слышал об этом месте. Это был крематорий.

Заключённых пациентов тут попросту сжигали, когда они уходили в мир иной. На носилках перед печью лежало чьё-то тело, накрытое простынёй. Тут же находился и тот молодой парень в оранжевой робе.

— Так кто вы такие? — спросил я, оглянувшись на санитара, и увидел, что он на меня не смотрит. Его глаза закатились и сверкали белым.

— Орден тайги. Меня зовут Стёпа, — представился монтажник. — Я пришёл забрать тебя из этой помойки.

— Орден?

— Ты стал жертвой деятельности другого ордена. Тамплиеров. Доктор Метельков, который и не Метельков вовсе, долгое время работал на них. Потом он одумался и решил работать на нас, но мы не успели тебя забрать. Тамплиеры подсуетились быстрее.

— Мне он сказал, что тамплиеров давно уже нет, — я потёр вспотевший от жары лоб.

— Ещё как есть. Обычно они не ползают на территории России, но ты был особым случаем, и они не удержались.

— Объясните? — потребовал я.

— Как скажешь. Тамплиеры мониторят всех особенных людей. У тебя очень необычный организм, такой встречается один из десяти миллионов. Сам понимаешь, шанс редкий. Из твоего тела сделали алхимическую лабораторию, добавив несколько желёз, которые у обычного человека вызвали бы отторжение и смерть. Для этого инсценировали аварию. Твои родители были живы, когда вас доставали из машины. Их убили позднее. А вот тебя и твою сестру — нет. Тебе сразу сделали необходимые операции, а твою сестру забрали, поскольку её организм ещё недостаточно сформировался. Твои неврозы и способность видеть потустороннее — это доказательство того, что железы успешно прижились и кровь начала меняться.

— Зачем всё это? — прошептал я.

— Кровь им была нужна твоя. На её основе готовят эликсир, позволяющий рядовым сотрудникам тамплиеров видеть то же, что и ты.

— Я не могу…

— Поверить? — усмехнулся он. — Ты ведь даже ничего толком не помнишь. Ну-ка, вспомни и ответь быстренько: как тебя зовут? Как зовут твою сестру? Твоих родителей?

От такого я остолбенел и судорожно начал вспоминать. Ведь помнил же. Только что помнил…

— Я по твоему лицу вижу, что ты не помнишь, — махнул рукой Степан. — Так я продолжу? Тамплиеры отправили тебя по врачам, а потом — к доктору. Ты ведь не помнишь, по каким причинам с ним познакомился? Тебя с ним познакомили. Метельков должен был присматривать за тобой. Они прописали тебе таблетки, усиливающие эффект восприятия, выдали нож из своих запасов и отправили за образцами. Зачем? Обычная рациональность. Чтобы живая лаборатория не простаивала. Из останков существ другого мира можно сделать много ценного и полезного. Метельков решил завязать с тамплиерами, поскольку они работали на чужой территории, и сдал тебя нам в обмен на сотрудничество. Тамплиеры узнали и в ответ сдали Метелькова существам из параллельного мира, приказав тебя временно не трогать. Существа из параллельного мира наняли киллера. Безглазые, как ты их называешь, скоро придут за тобой. Тамплиеры выкачали из тебя кровь, забрали всё полезное, что было им нужно, и отправили сюда. Вот и весь расклад.

Мысли в голове путались.

— Спасибо, что рассказали.

— Да не за что. Теперь ты должен принять решение: можешь пойти работать в нашу организацию, а можешь остаться тут дожидаться неминуемой смерти. Тамплиерам ты больше не нужен, а нам ещё можешь принести пользу. Если выживешь…

— Если выживу?

— Живые лаборатории вроде тебя долго не живут после того, как с ними заканчивают тамплиеры. За уникальные свойства твой организм расплачивается продолжительностью жизни. Но мы можем попытаться восстановить тебя. Настаивать не буду. Это твоя жизнь, и решения ты должен принимать сам, — объяснил Степан.

Я подумал и согласился. Степан попросил помочь ему сжечь тело, лежавшее на носилках, объяснив, что зайти в больницу должны были двое. Выйти тоже. Потом я надел оранжевый комбинезон. Пижама отправилась в печь следом за телом.

Мы покинули больницу, не вызвав никаких подозрений. Сели в машину. Степан сидел за рулём, и мы ехали куда-то по ночному шоссе. А я всё думал, кого же он сжёг в той печи?

Седьмой вагон

Клаус был счастлив. Это был его первый день работы проводником. Новенькая зелёная форма с золотыми позументами. Зелёная фуражка с кокардой и даже на обшлагах золотые пуговицы.

И поезд очень хороший — все кругом говорили, завидовали, цокали языком. Скоростной Вроцлав — Голованово. Всего за сутки. Сутки туда. Сутки обратно. Потом два дня отдыха и снова на маршрут.

Замечательная работа. Родители улыбались, узнав о ней. Ядвига… Милая Ядвига пришла провожать на платформу и поцеловала его в губы. А ещё подарила на прощанье букетик прелестных ландышей. Клаус сиял. На вокзале играл духовой оркестр. Солнце сверкало на медных трубах. Всего год, и у них будет достаточно денег на роскошную свадьбу. Он уже видел её в белом кружевном платье, как она идёт по церковной ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз. Последний прощальный гудок поезда слился в его голове с оглушительным звоном свадебных колоколов, и Клаус, стоя на подножке вагона, неистово замахал рукой.

Я быстро, Ядвига. Меня не будет дома всего двое суток. Туда и обратно. Время пролетит незаметно.

Солнце блеснуло в стеклянном окне закрываемой двери, и Клаус оказался в тамбуре. Тишина. Только слышен ровный стук колёс. Тук-тук... Тук-тук…

Клаус улыбнулся и открыл дверь в коридор вагона. Хотя нет, это был «предбанник»: купе для проводников и бельевая комната. Коридор вагона — там, дальше, за следующей железной дверью с маленьким стеклянным окошком. Он открыл дверь в купе и увидел перед собой голые волосатые ноги, полосатый дырявый носок, из которого пошло и напоказ торчал большой палец с жёлтым вонючим ногтем, а затем и хозяина ног — толстого краснолицего мужика с седой бородой, лежавшего на нижней полке в одном кителе.

После восхитительного момента отправления, праздника — и