Трясина - Борис Саркисов

Домой Жан возвратился поздно и, как только захлопнулась за ним дверь, почувствовал, как на него навалилась страшная усталость. Он лег на кровать, погрузился в дремоту.

Проснулся от надрывной телефонной трескотни. Он вскочил, зажег свет и поднял трубку.

— Алло! — услышал голос Королева. — Это ты, Жан?

— Что случилось, Леша?

— Васин повесился.

— Что?

— Васин повесился!

— Сам или… — в голове Жана зашевелились пророческие слова Завадского: если хищник ранен, его добивают.

— Повесился на собственном ремне.

2

Зрители терялись в большом зале, слабо освещенном, видимо для того, чтобы их внимание всецело было сосредоточено на залитой светом сцене. Вадим устроился в среднем ряду, осмотрелся. В основном студенты и студентки. Были и постарше, даже пожилые. Судя по тому, как все оживленно обменивались приветствиями, заключил: это завсегдатаи занятий по парапсихологии и аномальным явлениям.

Нельзя сказать, что пришел он сюда, в фабричный клуб, в приподнятом духе. Для этого просто не было причин. Утро и день не принесли ничего утешительного. В фотоателье он не застал Кассандру. Она появилась там в десять утра, получила увеличенный снимок матери и поспешно исчезла. Взяв у Зинаиды Хотьковой адрес, он быстренько отыскал квартиру, оказавшуюся в глухом районе города, но и тут встреча не состоялась. Пришлось обойти соседей, поспрашивать. Для убедительности представился родственником Кассандры, приехавшим издалека на недельку. Ему пояснили, что она тут не живет, лишь изредка наведывается и сразу уходит. Куда? Никто понятия не имеет. За квартиру платит исправно, поэтому жэ-ковцы к ней претензий не имеют. «Раньше жил здесь профессор Арсен Давидович Багратов, — сообщила одна из соседок, — но с тех пор, как он погиб, квартира переписана на имя Кассандры, его дочери. О ее жизни ничего не известно…» Сухие, отрывочные сведения, ничего более.

Занятый своими мыслями, он не обратил внимания на подсевшего рядом молодого человека.

— Спорю, что вы здесь впервые, — как-то с лета и беспардонно завел он разговор и тут же представился.

Соседом оказался Андрей Козлов, аспирант. Увлекается оккультовыми науками, считая, что они помогают мыслить нестандартно, глубоко вникать в процессы общественного развития. Его кумир — Колымей.

— Уверяю, зря времени не потеряете, — говорил он негромко, но эмоционально, убежденно. — Занятия всегда проходят увлекательно, без назиданий, каждый получает необходимую информацию о тайнах невидимого мира. Многие ценности, приобретенные человечеством, здесь синтезируются в новую науку, если хотите, в виртуальную реальность.

Вадим чувствовал, что какие-то магические силы непроизвольно втягивают его в разговор.

— Что лично вам дали эти занятия? — спросил он.

— Очень многое. Они, в частности, подсказали тему моей диссертации.

— Вот как?

— Именно здесь я задумался над методикой преподавания в вузе, которая сейчас далека от совершенства. Здесь никогда не бывает нудных лекций, чем грешит институтская профессура. Лекции не развивают, а притупляют внимание. Исследования показали, что уже через пять минут таких скучных и монотонных поучений наступает кризис внимания. А здесь что-то, вроде диспута — надо постоянно держать мозг в работе. Колымей ввел эту методику, Муратов подхватил ее и усовершенствовал. Нас здесь никто не заставляет думать так, а не иначе. Полная демократия взглядов. Туг рождается истина, точнее — тропинка к ней, потому что Абсолют в общественном развитии непостижим. А вы как думаете?

Только сейчас Вадим внимательным взглядом ощупал соседа. Рядом сидел человек лет тридцати, с худым костистым лицом аскета, на котором лихорадочно горели глубоко посаженные карие глаза. Лоснящийся черный костюм скрывал живое и энергичное тело. Держался тот довольно непринужденно, раскованно. Рассудительный и общительный, он готов с жаром, не щадя сил, защищать свои взгляды.

— Мне нравится ваша откровенная убежденность, — признался Вадим. — Поэтому верю, что утверждение «оккультика помогает мыслить нестандартно» — не пустой звук. Но почему вы собираетесь здесь, за городом?

— Видите ли, наше общество открывалось в пору беспредельной власти коммунистов, — пояснил Андрей. — Естественно, существовали подпольно, поэтому и выбрали место, отдаленное от любопытных глаз. Поначалу занятия шли в ближайшем отсюда лесу, на небольшой поляне, но потом над нами сжалился директор фабрики Писуев, бывший студент Аскольда Евгеньевича: на свой страх и риск он приютил нас в этом клубе…

Тут его мысль оборвалась — он кивком головы указал на левое крыло зала, и легкая усмешка тронула его губы:

— Глядите на тех бородачей.

В третьем ряду сидели два священнослужителя в приличествующих их сану рясах.

— Что тут удивительного? — Вадим пожал плечами. — Раз пришли, значит это им интересно. Мистическое свойственно и духовенству. Их взоры тоже устремлены к иному миру — миру духов. Без них религия мертва.

— Согласен, но с существенной оговоркой, — уточнил Андрей. — Мы стремимся научно обосновать эти тайны, они же считают, что эта сфера деятельности недозволена божьему созданию, на нее наложено табу. То есть все это должно быть предметом слепой веры, а мы, богохульники, преступаем черту дозволенного.

Удивительное дело, отметил про себя Вадим, с человеком знаком всего несколько минут, а кажется, что Андрей давно числился в его друзьях — так он располагал к себе. Поэтому, чтобы не обрывать нити разговора, спросил:

— Как объяснить тот факт, что в сознании большинства людей сложилось негативное отношение к оккультике?

Андрей ответил спокойно и ясно:

— Коммунисты-атеисты проделали огромную идеологическую обработку умов, и не безуспешно. Они утверждают: все, что нематериально, что незримо, не подлежит исследованию. Тут, сами того не подозревая, они примкнули к церковникам, к тем, кого всегда ненавидели, подвергали гонениям и погромам. Почему, вы думаете, вышвырнули из университета Колымея вместе с Муратовым?

— Видимо потому, что все, что связано с мистикой, трудно поддается доказательству.

— Заблуждаетесь…

— Вадим, зовите меня просто Вадимом.

— Заблуждаетесь, Вадим. Оккультика, между прочим, вбирает в себя совершенно земные понятия, такие, как астрология, гипноз, телепатия. Но, насколько нам известно, их сторонников преследовали церковники — они сжигались на кострах как богохульники, как еретики. С тех пор многое изменилось. Гипнозом сейчас лечат больных, астрологические прогнозы стали привычными для каждого из нас, не отрицаются и телепатические свойства человека. Отсюда вывод: когда-нибудь все оккультовые явления станут обыденными, в том числе и спиритизм. У него сейчас много сторонников, сеансы спиритизма ведут не какие-то дилетанты, а ученые-медиумы. Их общение с духами…

Андрей умолк, так как раздались приветственные аплодисменты: на сцене появился Аскольд Евгеньевич в сопровождении двух ассистентов. В Муратове улавливалась властная уверенность, заставившая присутствующих тут же прекратить всякие разговоры.

Зал затих. Профессор оглядел аудиторию, на глазах у всех сделал знак Вадиму и начал деловым тоном:

— Вечер добрый, дорогие друзья. Прошедшая неделя была весьма хлопотной, зато обнадеживающей.