Минхунь: развод с призраком - Лия Шах

– Зачем номер? Вам не будет там так удобно, как у нас. Пойдемте, где ваш багаж? Только эта сумка? А где же одежда? Ах, молодежь! Все бы вам жить на скорую руку. Ну ничего, я что-нибудь придумаю. У меня нет дочери, но, может, моя одежда подойдет?

В общем, дальше вырываться было уже неприлично. Вздохнув, я отправилась следом за женщиной на второй этаж особняка. По пути мне то и дело попадались странные интерьерные решения вроде разбитой вазы, упавших картин и лопнувших ламп в светильниках. Такое чувство, что у них тут битва только что прошла.

– У нас тут немного не прибрано, – нервно заулыбалась женщина.

– Ничего страшного, – невозмутимо ответила я, хрустя стеклом под подошвой.

– А вот и ваша комната! – слишком уж воодушевленно презентовала она новое помещение. Хотя ее можно понять, здесь такой разрухи не было. Обычная комната с двуспальной кроватью, гардеробной и ванной. – Примите пока душ, а я принесу что-нибудь из одежды.

– Не нужно одежду, мэм, у меня все есть, – улыбнулась благодарно, указывая на свой рюкзак.

У меня наверняка был дичайший акцент, но женщина все равно смогла разобрать мой наполовину русский китайский. Кивнув, она сказала:

– В таком случае, отдыхайте. Ужин будет готов через час.

– Хорошо, спасибо.

Оставшись в комнате одна, я закрыла дверь и медленно выдохнула. Ну что за чудное семейство? Надо поскорее позвонить сестре.

Бросив рюкзак на кровать, я упала следом и, перекатившись на живот, послала Алине видео-вызов. Пока шли гудки, подтянула рюкзак и стала копаться в потайных отделениях. Там точно должна быть заначка на черный день. И пока я шуршала одеждой, из динамиков раздался недовольный голос:

– Где ты? Почему ты все еще в этом рванье? Только не говори, что ты в таком виде встречалась с президентом Инь Гроуп!

– И тебе привет, – заулыбалась я. – Ты не поверишь, но мой молодежный вид никого не смутил.

– Яна, сколько раз мне еще повторить, что…

– О! Нашла! – обрадовалась я, вытаскивая маленькую бутылочку виски, добытую в незапамятные времена в каком-то дьюти-фри. Одним махом отвинтив крышку, прижала горлышко к губам и сделала несколько глотков. Выглядела при этом, наверняка как путник, встретивший оазис в пустыне. – Вот теперь другое дело! Так что ты там говорила?

Алина некоторое время смотрела на меня сложным взглядом, а потом вздохнула:

– Настолько плохо?

Мы обе знали, о чем идет речь, так что переспрашивать не пришлось. Я закрутила пробку, приберегая остатки на вечер, и посмотрела на экран.

– Это не дом, а Чистилище, – открыто стала делиться я. Какая разница, если кто-то услышит? Все равно по-русски никто не понимает. – Меня на пороге чуть не стошнило от обилия страха, ненависти и отчаяния. Слушай, давай не будем с ними сотрудничать, а? Эти люди не постеснялись собственного родственника прикончить из-за жадности. Им нельзя доверять.

Глава 4. Секреты Инь и Яны

– Прикончить? – насторожилась Алина, выпрямившись в кресле. Сестра все еще была на работе. – Ты что-то почувствовала?

– М, – согласно кивнула. – Страха было слишком много, так что я решила понять, в чем тут дело, и стала задавать вопросы. В моменте, когда я спросила о причинах гибели Инь Яна, к страху примешалось удовлетворение, злорадство и жадность. Было что-то еще, но я не разобралась. Алин, я уверена, его прикончил кто-то из них.

После небольшой паузы сестра тоже достала откуда-то бутылку вина, вылила остатки чая в кактус и наполнила кружку красным полусладким.

– Это плохо, – произнесла Алина, делая глоток и морщась. Из-за меня у нее психологическая травма, так что пьет сестренка крайне редко.

– И дело не только в этом, – добавила я, решив, что если уж жаловаться, то по полной. – Тут какая-то чертовщина происходит. У них даже елка высохла и почернела. Ни одного живого растения на всем участке. Ну, я, конечно, все не осматривала, но чутье подсказывает, что в других частях двора картина не слишком отличается.

Услышав легкие нотки нытья в голосе, Алина бросила насмешливый взгляд и ласково спросила:

– Когда ты стала такой суеверной?

– Это не суеверия! Это чутье! – воскликнула я.

– Ладно, ладно, – мягко успокоила сестра. – Ты на Кубе жрецов вуду не испугалась, испоганив старичкам кровавый обряд, а тут елки какой-то испугалась?

– Старички были шарлатанами и знали это, а тут вообще фиг пойми что творится, – буркнула я, смутившись.

Я действительно не верю во всякую чертовщину, потому что мой мир отличается от того, что видят остальные. Едва мне исполнилось тринадцать и началось половое созревание, как к привычным человеческим чувствам вроде обоняния, зрения, осязания, вкуса и нюха, добавилось шестое.

Таких людей принято называть эмпатами. Человеческие эмоции для нас, как звук в ушах или соль на языке. До тех пор, пока люди вокруг испытывают хоть какие-то чувства, я буду чувствовать то же самое.

Поначалу было сложно отличить свои чувства от чужих, но постепенно я научилась. Тем не менее, это мало помогло. Подростку в период пубертата со своими-то эмоциями сложно справиться, так как гормоны мозги поджаривают, а тут еще и с окружающими уживаться как-то надо. Лично я не справилась.

Наши с Алиной родители к тому моменту уже были пять лет как мертвы, так что со всеми прелестями воспитания ребенка со сверхспособностями пришлось столкнуться по горло занятой семейным бизнесом сестре.

Она не сразу поверила, что я не выдумываю все. Водила меня по врачам, вплоть до психиатра. А однажды даже к какому-то экстрасенсу отвела. Я, конечно, кричала на всех подряд, разоблачая уловки и обвиняя во лжи, но как раз экстрасенс, на удивление, быстро понял, в чем тут дело.

Как известно, чтобы быть хорошим шарлатаном, надо разбираться в предмете, и нам попался как раз такой специалист. Он выслушал мои крики, задал вопросы, а потом предложил сестре свое объяснение.

То, что у меня появился дар эмпатии, было просто самым близким к правде объяснением. Алина много литературы околоэзотерической перелопатила в то время, но все эти ученые работы все равно не могли до конца описать то, что со мной происходило.

Это был Новый Год. К нам пришли гости, друзья, какие-то