В плену у судьбы - Кристина Лин

Подсвечиваю себе мобильником, чтобы прочитать надписи на корешках. Многотомные энциклопедии. По садоводству, религии, материаловедение, даже кристалловедение есть.

Десятки книг по истории на разных языках, написанные в разное время истории. Несколько энциклопедий советского времени. И это только то, что я смогла рассмотреть внизу этих стеллажей!

Медицина и астрономия! Старинные мемуары, описывающие путешествия и разные города. А вот здесь на французском, целый стеллаж! Кто способен прочесть все это?!

- Это невероятно! – бормочу себе под нос.

Глава 8

От волнения у меня дрожат руки. Кажется, я, даже, дышать стала через раз. Прохожусь вдоль шкафов, углубляясь все дальше и подсвечивая себе телефоном.

- Да тут целой жизни не хватит, чтобы прочесть и половину!

Интересно, сколько поколений нужно, чтобы собрать такую коллекцию? Одни энциклопедии чего стоят! И еще есть полки над большим мраморным камином. Они, как будто, нависают над серой скульптурной композицией с ангелами, которые поддерживают самый низ конструкции.

Фонарик на телефоне погас. Пытаюсь включить его заново. Но мобильник моргнул, противно пискнув, и погас.

- Вот черт! Забыла зарядить!

В полумраке тут толком ничего не рассмотреть. Ладно, вернусь в свою комнату, и поставлю гаджет на зарядку. А потом попробую снова прийти сюда. Вдруг, повезет, и комната еще не будет заперта?

Иду к двери. Но внезапный звук заставляет замереть на месте и вжаться в стену. Кто-то вошел в комнату, я ясно слышала, как скрипнула дверь.

Стараясь не дышать, я медленно протиснулась за выступ камина. Отсюда мне видно двери и мужчину, который вошел в комнату. Его лица не разглядеть. Но широкий разворот плеч и белую рубашку отчетливо видно в лунном свете.

От напряжения каждый слух и обоняние обострились. Сердце исполошно забилось, как у загнанного зайца. Я, даже, дышать боюсь, не то, чтобы пошевелиться. Напряженно всматриваюсь в незваного гостя, пытаясь понять его намерения. Что он тут делает ночью? Вряд ли то же, что и я.

Мужчина замер на пороге. Будто, принюхиваясь, он сделал несколько глубоких вдохов.

Между лопаток сильно кольнуло. Почти больно, я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Нельзя выдавать себя. Нужно дождаться, пока этот человек уйдет. Он не должен видеть меня здесь. Потому, что меня тут не должно быть. Когда меня принимали на работу, Клавдия Никифоровна ясно дала понять, что самодеятельность среди прислуги не приветствуется. Тем более, вряд ли она обрадуется, узнав, что я хожу по ночам, где хочу.

Мужчина шагнул вперед, потом прошел вдоль стеллажей с книгами. Он повернул вправо. Я тихонько выдохнула. Вдруг замер и резко развернулся. На миг мне показалось, что он знает, где я. Поэтому инстинктивно вжалась в мрамор каминных скульптур. Между лопаток запекло, будто, кто-то поднес к спине раскаленное железо.

Нельзя выдавать себя!

Сцепив зубы, терплю эту пытку. Спину защипало, кожа покрылась мурашками. Неприятное предчувствие затопило все мое естество. Каждый шаг незнакомца эхом разносится по комнате, отбивая мгновения до моего раскрытия. Мысленно я стала читать молитву, зажмурившись и надеясь на то, что в этот раз пронесет.

- Виктория? – раздалось резкое у самого уха.

Разжимаю глаза. Мужчина стоит прямо передо мной, но мне не видно его лица. Зато мое, осунувшееся от страха, ему видно очень отчетливо.

– Что вы здесь делаете?!

Пусть мне не видно лица, но этот голос я хорошо запомнила. Настолько четко, что узнала бы, даже, разбуди меня посреди ночи. Резко вдыхаю. Тяжелый древесный аромат наполнил легкие. Я хорошо помню этот запах. Только этому человеку мог подойти такой парфюм. От него сразу закружилась голова. А, может, это от того, что мужчина так близко?

- Я задал вопрос! – положил он руки на стену за моей спиной. Так, что моя голова, как и вся я, оказалась в ловушке. И от этой внезапной близости стало жарко.

- Отвечайте! – снова потребовал он властно.

Сердце больно стучит где-то в горле. Хочется кричать от радости и бежать без оглядки одновременно.

- А…а… вы?! – выдавила из себя с трудом.

Мужчина наклонился еще ближе. Он резко втянул носом воздух. То ли пытаясь показать, как он раздражен. То ли для того, чтобы считать мой запах.

- Ищу вора, который рыскает по дому по ночам, - рыкнул мужчина жестко.

От такого обвинения я мигом забыла о страхе.

- Что?! Да я никогда не возьму чужого! Ясно вам?

- Неужели? – спросил он язвительно.

- Да! – заявила, гордо вскинув подбородок.

Мужчина выпрямился, отстранившись и давая мне ложное ощущение свободы.

- Тогда каково черта вы делаете в моем доме? – спросил он колко.

Его тон прозвучал обвинением во всех моих проступках сразу. Так, будто, я нагрешила уже одним своим присутствием.

- В вашем доме? – переспросила уже не так бойко.

Глава 9

Значит, Варшавский и есть тот самый неуловимый хозяин особняка? Тот, который не любит, чтобы прислуга путалась под ногами? Тот, что не считает нужным знакомится с каждым новым обитателем дома? Тот, который здесь почти никогда не бывает?

- Я тут работаю, - пролепетала, ощущая, как к щекам прилила краска.

Меньше всего на свете я хотела бы выглядеть не в лучшем виде перед этим человеком. Но, будто по волшебству, каждая наша встреча происходит при обстоятельствах, которые показывают меня не с самой выигрышной стороны. Сначала попытка изнасилования, потом та дурацкая ночь и падение с лошади. Затем, и вовсе, история с умирающей от передоза подругой. А теперь вот до обвинений в воровстве докатилась.

- Даже так? – усмехнулся Филипп Аркадьевич. – И хождение по ночам входит в ваши обязанности?

Ну вот как он умудряется так припереть к стенке? Не касаясь, одной фразой!?

- Я не знала, что это запрещено, - нагло вру, беспомощно краснея все сильнее.

Филипп Аркадьевич наклонился к моему уху. Каждая клеточка в теле напряглась в ожидании чего-то. Однажды я уже была в его объятиях, причем голой. И тогда, помнится, мужчина явно намекал на то, что не против продолжить наше тесное знакомство. Теперь, как и тогда, я полностью в его власти. И, точно так, как в каждую нашу встречу, желание отдаться этому властному мужчине захватывает все мое существо. Вдыхаю его запах, как самый вкусный из всех нектаров. От мысли о том, что он так