Магазин жутких игрушек - Влад Райбер

Я снова пошел смотреть. Не мог заставить себя сидеть в комнате. Там, где тащили бедолагу, остался кровавый след. Он тянулся в открытую дверь, в глубь коридора, куда нельзя было заходить.

Но я шагнул с желтой разметки и, как заколдованный, на цыпочках пошел туда. Коридор заканчивался лестницей, ведущей вниз. Я не стал спускаться, а только глянул, куда ведут ступеньки. Там, внизу, был еще один цех, заваленный металлоломом: обрезками труб, железной стружкой, пружинами и прочим производственным хламом. Ржавая свалка. В ней копошились десятки Пустоголовых. Господи… Что они делали с тем беднягой! Они приматывали его к вертикальной балке колючей проволокой!

Меня едва не стошнило. Увидев это, я убежал обратно в комнату и заперся там до утра.

Перед тем как сдать смену я взял швабру и ведро, отмыл кровавые следы. Это был мой промах. Я допустил гибель человека на заводе и не мог признать это. Ужасно…

Своему сменщику-старику я сказал, что сутки прошли без происшествий. Я солгал.

Тот продавец был прав, мне стоило уволиться. Но куда пойти? Сейчас так плохо с работой, а у меня почти не осталось денег.

Третье дежурство

Я решил, что уволюсь, но доработаю месяц. Мне нужно было получить хоть одну зарплату. На третьем дежурстве у меня сдали нервы. Я и так думал об этом все выходные, а вернувшись на завод, только и представлял того несчастного.

Я прилег и проспал до самой ночи.

Меня перестало трясти, но воспоминания о расправе железных чудовищ над человеком стали только ярче. Эти проклятые картинки сделали меня безумным.

Не помню, как вышел из комнаты, не знаю, зачем поперся в запретный коридор. Это было шоковое помутнение. Вчерашние воспоминания поломали разум.

Я пришел к лестнице, сполз по стенке, сел на корточки и стал смотреть. Пустоголовые разматывали колючую проволоку. Они отвязывали мертвого человека от балки. От него остались только кости и куски кровавого мяса.

Я смотрел…

Другие железные человечки копались в свалке металлолома. Они отыскивали нужные детали: металлическую сферу, трубы одинаковой длины. Они собирали еще одного Пустоголового, скрепляя части окровавленной колючей проволокой!

Они работали быстро и слаженно. Железное чучело было готово за несколько минут. Один Пустоголовый держал в проволочных пальцах малярную кисть, другие подали ему белую краску, и он вывел круги на голове-сфере. Подали черную краску для зрачков. Это было хуже всякого бреда…

Новый ржавый человечек зашевелился. Вот зачем они убивают! Им нужна окровавленная проволока. Так они повышают свою численность[78].

Только что родившийся Пустоголовый сел, от нарисованных глаз потекла свежая краска. Он задрал голову и посмотрел на меня. Другие тоже обернулись в мою сторону.

Только теперь мой воспаленный мозг сообразил, что жизнь надо беречь. Мне было трудно встать на ноги, а эти болваны оказались быстрыми ребятами. С шумом и грохотом они летели вверх по лестнице. Я бежал по коридору. Меня догоняли. Железная труба ударила в локоть. Все тело взорвалось болью, разум мгновенно прояснился. Рука безжизненно повисла.

Ноги не слушались. Завидев впереди окно с выбитым стеклом, я прыгнул в него. И упал на больную руку, кое-как поднялся, побежал дальше. Я очутился на улице, но это была не территория завода. Или правильно сказать, не того завода, что я знал…

Впереди не было ни забора, ни земли, только тьма. Как провал, как будто здесь заканчивается мир. Я оглянулся и увидел совсем другой завод.

Серое здание, прямоугольное, как огромный бетонный блок, высокая труба, а из нее валит черный дым, коптит такое же черное небо. Из стены завода торчит другая горизонтальная труба, из которой потоком льется ядовито-зеленая жидкость, бежит ручьем по канаве.

Завод выглядел карикатурно. Так их рисуют дети!

– Это галлюцинации, – говорил я, возвращаясь к окну. Там меня могли встретить Пустоголовые, но куда мне еще было идти? Не в пустоту же бежать…

Я влез обратно в окно, незнакомый коридор пустовал. Придерживая сломанную руку, я побрел вперед.

Еще одна дверь, за ней коридор, поворот, еще коридор, и еще одна дверь. Лабиринт какой-то! То сзади, то спереди раздавался топот железных ног, но даже это меня не так пугало, как нескончаемая сеть дверей и коридоров.

Я метался, сворачивал то вправо, то влево. Думал, что уже никогда не выберусь, но вдруг увидел впереди знакомую желтую линию. Теперь стало ясно, что ее надо держаться, чтобы не оказаться в чужом мире и не заблудиться там.

Я побежал не в свою комнату, а сразу к выходу через цех. Пустоголовые были там. Они будто дожидались меня и бросились со всех сторон. Не знаю, как я успел, но выкатился на улицу.

Небо уже светлело, звезды гасли.

Это был знакомый мир. Забор, заваленная кирпичами территория, старое, прогнившее здание, выбитые окна. Кирпичная труба набок, и никакого черного дыма.

Я валялся на земле обессиленный и плакал. Чудовища не стали преследовать меня на улице. Мне удалось спастись, избежать смерти.

Небо на востоке занялось ярко-оранжевым. Не дожидаясь сменщика, кое-как совладав с эмоциями, поднялся на ноги и пошел к воротам. Там я увидел то, чего не замечал раньше. На железных прутьях были развешаны плакаты, нарисованные на ватманах. Старые-старые! На большинстве из них картинки и надписи расплылись и выгорели. Но несколько плакатов неплохо сохранились.

Похоже, их развесили местные жители много лет назад, когда выступали против работы завода. Не потому ли он закрылся?

На одном плакате было написано «Вы нас травите», на другом «Остановите опасное производство». И еще там висел детский рисунок: серый завод, большая труба, черный дым, черное небо, ядовитая зеленая жидкость и примитивно нарисованные человечки с круглыми головами и руками-палками, задранными вверх. Так себе художник. Работа на троечку…

Должно быть, автор рисунка хотел изобразить злых работников, которые радуются тому, что загрязняют окружающую среду. Эти человечки очень напоминали Пустоголовых…

Чудовищное место. Здесь воображаемое становится настоящим, меняя реальность самым извращенным образом.

В травмпункте я сказал, что сломал руку, упав с лестницы. Кто поверит в то, что со мной на самом деле случилось? Сразу отправят в дурку.

* * *

Спустя двое суток мне позвонил начальник. Я не предупредил его, что больше не собираюсь работать, поэтому он потребовал объяснить, какого хрена меня все еще нет на заводе.

– Да я лучше сразу в гроб лягу, чем еще раз выйду к вам на смену! – эта клятва сама по себе из меня