Кровь и Белые хризантемы - Ольга ХЕ

Артефакты: С потолка обрушилась люстра из зачарованного хрусталя, каждая подвеска которой была крошечным концентратором силы. Она просто застыла в воздухе в сантиметре от его головы, зависла на мгновение, и вся разом обратилась в алую пыль, которая медленно осела ему на плечи.

Вторая линия. На его пути встал маг-преподаватель по защитным искусствам, старый ветеран с сединой в бороде. Он не стал тратить время на щиты. Он вонзил посох в пол, и из него вырвался сплетенный из чистого света кнут — «Бич Умиротворения», заклятье, способное усыпить древнего дракона.

Багровое существо поймало световой кнут голой рукой. Эфирная энергия с шипением погасла, обуглив ему кожу, но это не был ожог плоти — это было горение самой магии. Оно дернуло, и посох в руках мага взорвался, осыпав его осколками. Преподаватель отлетел, ударившись головой о пол, и затих.

Ничто не могло его остановить. Ни сталь, ни камень, ни магия. Это была сила, против которой у Академии не было защиты, потому что она была рождена в ее же стенах и взлелеяна ее же гордостью и интригами. Он был их собственным кошмаром, ставшим плотью.

Вайолет, обезумевшая от ужаса, шла за ним по пятам, крича его имя, пытаясь прорваться через стену чуждой энергии, что окружала его, как ядовитый туман. Ее дар, ее тишина, разбивались об эту стену, как волны о скалу. Она чувствовала лишь бесконечную, холодную пустоту, где раньше билось его сердце и бушевала его буря. Она видела, как гибнут люди, как рушится все, что он когда-то, в глубине души, возможно, любил.

Он не злился. Он не ненавидел. Он разрушал. Без цели. Без смысла. Просто потому, что мог. Потому что это было его новой, единственной сутью.

Академия «Алая Роза», гордая и неприступная цитадель знания и силы, превращалась в руины под ногами одного-единственного существа. И в огне и хаосе, среди обломков и трупов, Вайолет оставалась одна с ужасающей истиной: Лео не вернуть. Он умер. И осталось лишь это... и ее отчаянная, казалось бы, безнадежная попытка сделать то, на что не была способна вся мощь Академии.

Глава 27: Не успокоение, а направление

Адский гул сирен сливался с ревом разрушения в один сплошной, оглушительный вой. Воздух «Алой Розы», некогда пропитанный ароматом роз и власти, теперь был тяжел от известковой пыли, дыма и медной вонги крови. И по центру этого апокалипсиса, методично, неотвратимо, двигалось Чудовище.

Оно шло по Главной галерее, тому самому месту, где когда-то Вайолет впервые столкнулась с насмешками Кассиуса. Теперь от галереи оставались лишь осколки витражей, похожие на слезы из цветного стекла, и воронки в мраморном полу. Чудовище не шло — оно плыло, оставляя за собой не следы, а шрамы на самой реальности. Его багровые крылья-щупальца взмахивали, и каменные арки рассыпались в песок. Его алый, бездушный взгляд скользил по стенам, и портреты великих предков вспыхивали и обращались в пепел.

Вайолет бежала за ним, спотыкаясь о обломки. Её лёгкие горели, в ушах звенело от его низкочастотного гула. Она кричала его имя, но её голос тонул в общем хаосе. Он не оборачивался. Тот, кто мог её услышать, исчез.

Она видела, как группа старших магистров воздвигла перед ним сияющую стену из рунических символов — «Плетень Абсолютного Отречения», заклятье, созданное для изгнания древних демонов. Чудовище просто уперлось в него своим искаженным плечом. Руны не погасли — они взорвались, ослепительной, белой вспышкой, которая на мгновение окрасила весь зал в негативные цвета. Когда зрение вернулось, Вайолет увидела, что магистры лежат ничком, а от «Плетня» осталась лишь дымящаяся полоса на полу.

Ничто не могло его остановить. Оно было концом всех заклинаний, отрицанием самой магии. Оно было воплощённым «нет».

И в этот миг, глядя на спину этого идеального орудия разрушения, Вайолет наконец поняла. Поняла то, о чём шептали страницы трактата Алдрика и что подразумевал старый Хранитель.

«Тот, кто владеет ключом от клетки с тигром, должен быть готов либо выпустить его, либо войти внутрь».

Она пыталась войти внутрь — и её вышвырнуло. Её тишина, её успокоение, были абсолютно бесполезны. Потому что там, внутри, не было бури, которую можно утихомирить. Там была пустота. Вакуум, в котором плавала лишь одна, чужая, отравленная воля — воля ритуала, воля Офелии и её покровителей. Уничтожить Академию. Уничтожить род Грифонов.

Чудовище не было Лео. Оно было лишь проводником. Безупречным, ужасающим инструментом.

И её дар… её «слабый» дар… был не для того, чтобы ломать инструменты.

Он был для того, чтобы чувствовать руку, которая этот инструмент держит.

Она перестала кричать. Перестала пытаться достучаться до того, чего не было. Вместо этого она заставила себя дышать сквозь панику. Глубоко. Медленно. Она закрыла глаза, отсекая ужас визуальной картины — рушащиеся своды, крики, багровый свет.

И открыла себя полностью. Не для того, чтобы войти в него. А для того, чтобы почувствовать нить.

Её эмпатия, её дар Гармонии, всегда был подобен радиоприемнику, настроенному на музыку крови. Сейчас из Чудовища доносился лишь оглушительный, монотонный гул — сигнал глушилки. Но где-то там, на другом конце, должен был быть источник. Тот, кто держал палец на кнопке.

Она отпустила поиски Лео. Она искала не его. Она искала ту самую «черную паутину», что опутала его разум. Она искала ядовитую мелодию ритуала «Раскола Покровов».

И тогда, под слоями белого шума ярости и гулом разрушения, она уловила это. Тонкую, визгливую, как расстроенная струна, ноту. Она была едва слышна, но невероятно устойчива. Она шла не из Чудовища, а сквозь него — из башни, где проводился ритуал.

Это и была та самая нить. Не эмоция, не мысль, а чистая, сконцентрированная магическая команда. Приказ.

И Вайолет поняла, что должна сделать. Она не могла разорвать нить. Но она могла… дернуть за нее.

Она снова открыла глаза. В них не было ни страха, ни отчаяния. Была лишь холодная, отточенная решимость. Она встала прямо посреди галереи, на пути Чудовища.

— Лео! — крикнула она, но это был уже не мольба. Это был вызов. Приказ.

Оно повернулось к ней. Пустые алые глаза уставились. Гул усилился. Оно видело в ней цель. Помеху.

— Твоя ярость не твоя! — прокричала она, вкладывая в слова всю силу своего дара, направляя их не в его разум, а в ту самую нить, что связывала его с заказчиками. — Они украли её! Они сделали тебя своим оружием! Но оружие можно развернуть!

Она не