Шишимора - Маша Ловыгина

Сколько прошло времени: час или больше? В голове шумело, за темным окном грохотал гром, молнии озаряли спальню, по крыше били тяжелые капли дождя. Аглая открыла глаза и уставилась на яркие всполохи. Однако уже через мгновение поняла, что к череде привычных звуков летнего дождя примкнул еще один. Она повернула голову и прислушалась. Кто-то дергал дверную ручку и, кажется, бился о дверь плечом, стараясь открыть ее.

Аглая поднялась, не решаясь ни подойти, ни крикнуть. Горло стиснуло от жуткого предчувствия. Наконец она заставила себя двинуться с места, но каждый шаг давался ей с огромным трудом.

Она хочет войти?!

О, только не это, подумала она потрясенно, когда встала напротив входной двери...

Глава 39

Следующее, о чем она успела подумать за короткий миг, едва не заставило ее тут же открыть дверь. Ей показалось верным предположение, что кто-то попал под ливень и теперь хотел укрыться внутри флигеля. И этот кто-то знал, что усадьба не пустует, что они с сыном живут здесь. Эта мысль немного успокоила ее, ведь в Спасском теперь наверняка многие слышали про них. И все же перед тем, как повернуть ключ, Аглая тихо спросила, как делала всегда:

— Кто там?

— Давай открывай! Или ты там не одна? Еще какого-то мужика притащила? Видел я, как ты их тут обхаживаешь!

Вслед за этими фразами последовали такие эпитеты, что у нее моментально пересохло в горле и волосы поднялись дыбом.

— Б-Боря?.. — заикаясь, прошептала она и шарахнулась в сторону. У нее затряслись ноги, а ладони стали совершенно мокрыми. Откуда он взялся?!

Разумеется, спрашивать его об этом она не стала. Зачем, если все и так ясно. Он здесь, явился, чтобы...

Аглая в ужасе обернулась. Борис заберет Тимошу! Она ему не нужна. И даже если закричать, позвать на помощь, никто не услышит!

— Мне долго ждать?! — рявкнул ее муж, и Аглая снова подскочила на месте. Следом раздался такой мощный удар о дверное полотно, что петли жалобно заскрипели.

«Дверь не выдержит, он ее вышибет...» — осознала она с отчаянием.

Нужно было что-то делать, найти выход, но ее ноги будто приросли к полу. Дыхание стало поверхностным и слабым, словно грудь придавило бетонной стеной. Казалось, еще пару минут и сердце остановится.

— Открывай, дрянь! Я приехал за сыном!

Аглая наконец заставила себя сделать шаг назад и, убедившись, что ноги ее еще держат, рванула в спальню. У нее не было времени... чтобы придумать что-то конкретное, но сына отдавать она не собиралась. Бросив взгляд в окно, Аглая поняла, что вылезти с ребенком у нее не получится. Она попросту не успеет, Борис сразу их увидит.

— Тимоша, милый... — сдавленно пробормотала она, поднимая мальчика с постели и укутывая его в тонкое покрывало.

Ребенок смотрел на нее сонными глазами, с трудом приоткрыв отяжелевшие веки, и ничего не понимал.

— Нам надо идти, милый... Я тебя на руки возьму, хорошо? Только ты молчи, пожалуйста! Молчи, ладно?

Сверкнула молния.

— Мама, я боюсь... — Тимофей обхватил ее за шею горячими ручками и уткнулся ей под подбородок.

— Ключи... где же ключи? — путаясь в покрывале, Аглая стала судорожно лазить по карманам. — Нашла! Господи, господи...

«Откуда он узнал, что мы здесь?! Неужели...»

Подумав про Ирину, она испугалась собственных подозрений. Ира не могла, повторяла она, пока пыталась завернуть сына поплотнее. Ира бы ей сказала! Обязательно сказала!

Новая вспышка молнии осветила комнату. От грохота, последовавшего за ней, Тимофей вздрогнул и заплакал. А в кабинете послышался звук разбитого стекла.

Аглая бросилась вон, не глядя по сторонам и, оказавшись в кухне, остановилась перед дверью в усадьбу. Трясущейся рукой дотянулась до защелки и тут поняла, что зря искала ключи, тем самым теряя драгоценное время. И все же сдаваться она не собиралась.

Дернув дверь, понеслась по коридору, стараясь не думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы не упасть самой и не уронить сына. Под ногами что-то хрустело, пленка на окнах надувалась словно паруса. Как только Борис увидит, что их нет во флигеле, он тут же поймет, что они скрылись в усадьбе, и тогда...

Оказавшись в холле, Аглая стала осторожно, но быстро подниматься по лестнице. Стараясь действовать как можно тише, она все равно осознавала, что укрыться так, чтобы ее не нашли, не получится. Обследовав усадьбу несколько дней назад, ни о каких убежищах она даже не помышляла. Меньше всего она тогда думала, что ей придется прятаться здесь от Бориса. И как же неосмотрительно она поступила, отказавшись от приглашения Павла! У Новиковых хотя бы был телефон, они могли бы забаррикадироваться и вызвать полицию. А перед этим сообщить обо всем Родиону Михайловичу. Вот кто бы сумел усмирить ее мужа!

При мысли об участковом у нее заслезились глаза. Надо было все рассказать ему! Не жалеть себя и не стыдиться собственной жизни. Потому что от этого зависело не только ее будущее, но и будущее Тимоши. Борис сделает все, чтобы стереть ее из памяти сына, обвинит во всех смертных грехах, и никто не сможет ей помочь. Потому что он отец, у него деньги и нужные связи.

— Хватит! — приказала она себе, но вдруг споткнулась о выщербленную ступеньку и едва не покатилась вниз, вовремя ухватившись за ветхие перила.

Тимофей висел на ее шее, больно прихватив цепкими пальчиками кожу. Он молчал, вероятно, до смерти напуганный ее действиями и рваными фразами, которыми она пыталась подбодрить саму себя. К горлу подкатывала тошнота, лицо горело от выступившей испарины.

Аглая прислушалась и тут уловила мелодию, которая едва угадывалась сквозь шум дождя и раскаты грома. Она нервно и коротко рассмеялась. О, только этого сейчас и не хватало...

Оказавшись на втором этаже, Аглая судорожно заметалась, но уже через секунду едва не заорала, когда заметила чье-то движение сбоку. Опомнившись, поняла, что это ее собственное отражение, повторявшееся в старых зеркалах.

Плед сполз и упал ей под ноги, Тимоша обхватил ее за талию голыми ногами и прижался еще сильнее. У нее даже футболка взмокла на животе и под грудью.

— Сейчас, милый... сейчас... — срывающимся голосом пробормотала она, подняла плед и направилась в самую дальнюю комнату анфилады.

Было безумно, просто до одури страшно шагать по ветхим полам. Не ровен час, провалишься в дыру из сгнивших досок.

Сейчас Аглая уже не