Ведьма - Мила Романова

– Вот и хорошо. Я их тебе продам. Вдруг кому на парик сгодится!

– Ну что ж, решила, так решила! Садись! Будем делать креативную стрижку. Есть идеи и пожелания?

– Нет, я тебе доверяю.

– Ну, вот и хорошо. Начнем? – Оксана деловито осматривала будущий фронт работы, накрывая плечи Арины пеньюаром.

Когда девушка вернулась домой, то застала всё ту же компанию в полном составе, за тем же столом. Чай давно остыл, торт лежал нетронутым на тарелках, разговор почти не клеился. Арина сняла плащ и зашла в комнату.

– Ну как? – спросила у изумленной публики. – Красиво?

– Вот это да! – Стас захлопал в ладони. – Супер! Мне нравится!

– Господи, зачем? – не удержалась от вздоха сожаления Мира. – Зачем ты срезала волосы?

– Тебе не нравится моя новая стрижка? – хмыкнула девушка, приподняв бровь.

– Это не стрижка, это форменный протест. Я правильно понимаю? – Мира смотрела на Арину изучающе.

– А Вы проницательны, госпожа писательница, – девушка крутанулась вокруг своей оси. – Зрите в корень.

– Хорошо-хорошо, проницательна. Так что всё это значит, против чего мы протестуем?

Арина повернулась в сторону Златы.

– Мы протестуем против невозможности быть самим собой, против отсутствия свободы выбора. Да, мам, протестуем. Я хочу всё это остановить. Скажи только как. Что я могу сделать, чтобы это всё прекратилось?

– Что прекратилось, что остановить? – недоумевала Мира.

– Мама в курсе, о чём я, – Арина не отрывала глаз от окаменевшей Златы. – То, что ты так желаешь мне передать – я не приму!

– Примешь. Ты должна. Ты просто обязана. Ты – преемница!

– Никому и ничего я не должна! – выпалила девушка и убежала в свою комнату. Она слышала, как хлопнула входная дверь. Вероятно, гости ушли. Потом послышался шум воды – это мама мыла посуду. Девушка не выходила. Она решила дождаться пока мать сама не придет к ней. Чувствовала, как колотится сердце, надела наушники и включила музыку на полную громкость. Nirvana рвала в клочья барабанные перепонки и сознание, выворачивала наизнанку текущую реальность, погружала в забытьё.

Прошло довольно много времени, но мать так и не появилась. Арина посмотрела на часы – почти полночь. Разделась и легла в постель. Она надеялась, что мама сейчас всё-таки зайдет к ней поговорить. Но этого так и не случилось.

***

А ночью Арине снова приснился сон. И на этот раз он был другим.

Нет, вначале традиционно появился всё тот же коридор и страшное чудовище с миллионами глаз на страшном теле. Жуткое слово «Чернобыль» всё так же звучало набатом, билось безудержным пульсом в растревоженных венах, пронизывало насквозь. Она бежала по коридору, прекрасно понимая, что бежать некуда. И лишь взывающий сверху голос не позволял отринуть последнюю надежду:

– Сюда, Ария! Сюда!

Невидимая сила тянет её наверх, уносит в сторону, крутит, переворачивает и снова медленно опускает на землю. А там уже всё изменилось. Знакомого страшного коридора больше нет, но то, что приходит ему на смену, не менее ужасает. Серые фигуры в защитных комбинезонах, с лицами, закрытыми масками, носят чёрные пластиковые мешки, и, будто пакеты с мусором или картошкой, бросают их на длинный конвейер. В мешках то, что когда-то было людьми. Конвейер быстро увозит добычу в жадное, раскалённое жерло огромной печи. Но ретивые механизмы явно не справляются. Пластиковых мешков всё больше, не все из них успевают отправить по назначению, а просто складывают штабелями на пустующей автомобильной парковке. Количество штабелей растёт. Вокруг удушающее зловоние горелой человеческой плоти и жжёного пластика. Арина цепенеет в безмолвном крике.

Последующие события происходят совсем без полётов и прочих спецэффектов. Просто кто-то щёлкает переключателем, и вот она уже в абсолютно белой, по виду стерильной, большущей комнате, сидит на чём-то мягком и бесформенном. Вокруг глухая тишина. И никого.

– Что это было? Что это значит? Что это такое? – кричит она, бросая слова в белоснежную пустоту. Но голос срывается на шипящий хрип.

– Болезнь, – отвечают ей. – Новая болезнь.

Щёлк! Она опять на твёрдой земле. И земля горит. Покрывается отвратительными оспинами частых воронок. Перед глазами девушки, на города, посёлки, деревни падают, едва заметные, чёрные острые тени. И гремят взрывы. Рушатся здания. Людей разрывает на куски, хоронит в завалах. Повсюду огонь, летящий металл и погибель. Страх плотным комком подступает к горлу, не даёт дышать.

– Нет! Я не хочу больше на это смотреть! Не хочу! Что это такое? Зачем это мне?

Щёлк! Белая комната. Тишина. Ответ приходит внезапно:

– Это смерть, – отвечают ей. – И это будущее.

– Здесь случилась какая-то катастрофа? Такая же, как в Чернобыле? – вопрошает она, не узнавая собственного голоса.

– Нет, – отвечают ей, – нет.

– Так что же случилось? Почему я вижу такое будущее?

– Ожерелье слабеет. Хаос силён. Скоро всё узнаешь, – приходит ответ, – скоро узнаешь.

***

Арина проснулась в холодном поту с головы до ног. Будильник показывал три ночи. В доме стояла гробовая тишина.

Она потерла лицо руками и отправилась на кухню пить воду.

«И всё же, почему я должна это принять? Почему у меня нет выбора? Мама слабеет на глазах, если так пойдет и дальше, всё может закончиться плачевно. Пусть она сама продолжает делать то, что делала раньше. Я же не хочу, и не буду. Сдается мне, что эти разговоры про Хранительниц несколько преувеличены. Как может от меня зависеть будущее мира? Никак. Просто абсурд. Выдумка. Способ манипуляции моим сознанием. Нет уж. Ничего не выйдет. Откажусь – и точка».

От таких размышлений становилось легче. Она подошла к окну и посмотрела в темную пропасть осенней ночи.

«Нужно маме ещё раз сказать, что я всё решила. Пусть оставит себе эту почетную миссию, мне она не нужна».

Снова легла в кровать, но сон возвращаться никак не хотел.

Уснуть в ту ночь так и не получилось. Когда новый день забрезжил рассветом, она поднялась с постели, потянулась и прислушалась. В комнате матери было тихо. Девушка вышла на балкон, но скоро всерьёз продрогла.

Утро было светлым, солнечным, вот только по-осеннему зябким. Сентябрь уже проходил свою середину. В этом году холод, на пару с протяжными дождями, на вахту заступил совсем рано, быстро сменив тёплые длинные дни, и завоёванное лидерство уступать не собирался.

Капельки влаги срывались с поручней балкона, и летели вниз, будто непрошеные слёзы. Арина замёрзла, но продолжала стоять. Её решение было окончательным. Девушка уверилась, что преемницей ей не быть, нет. Она имела право жить свою жизнь, и не собиралась отказываться от этого права.

В комнате матери по-прежнему было тихо. Арина вернулась в комнату, достала из ящика