Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

тому моменту уже исполнилось пятнадцать лет. Она была благодарна приёмным родителям, Васе и Юле, любила их по-своему. И Фёдора любила, но у ведьмы в гостях ей было интересней, чем дома. И благодарность к Аглае тоже имелась, и была та благодарность совсем другого уровня: высшего. Именно эта загадочная женщина и спасла ей жизнь в 1984 году. Не будь Аглаи, давно бы уже и Нади не было.

– У тебя своя судьба. С магией не связанная. А у меня будет внучка. Через шесть лет. У неё будет дар, её я и обучу. Выращу, воспитаю, и обучу.

– А почему ты её вырастишь? А мама?

Глаша вздохнула. Потом печально сказала:

– Родители девочки погибнут вскоре после её рождения. В автокатастрофе. Придётся мне.

Надя ахнула.

– Но если ты всё заранее знаешь, разве не можешь их спасти? Защитить?

– Не могу. Есть случайные смерти. Нелепые. А есть судьба, – пояснила Аглая.

– А мне, выходит, не судьба была помереть тогда? Пять лет назад?

– Нет. Не судьба, – улыбнулась ведьма.

– А ты и мою судьбу всю-всю знаешь?

Надя прижала руки к груди, затаив дыхание.

– Знаю. Я все судьбы знаю. Кроме своей. Свою не знаю. Мало кто из наших может своё будущее видеть. Единицы, можно так сказать.

– Скажи, какая у меня судьба!

Ведьма тогда оставила её вопрос без ответа.

В 1995 году на свет появилась Лиза, Глашина внучка. Вскоре малышка осиротела, и ведьма взяла внучку к себе. Надя к тому времени была уже взрослой девушкой, но иногда ещё навещала ведьму. Можно сказать, Лизу она знала с пелёнок. Качала её на руках да козу показывала. Умилялась.

Спустя три года Надя встретила Никиту, влюбилась и собралась замуж. Влюбилась без памяти, как сумасшедшая. И всем был молодой жених хорош, кроме одного – он был цыганом. Надя прибежала к Аглае:

– Ты знала? – завопила она чуть ли не с порога.

– Цыц, – прикрикнула ведьма. – Нечего Лизку мне пугать. Что такое стряслось?

– Знала, что я за цыгана пойду?

– Знала, – пожала плечами Глаша. – А чего ты голосишь? Иди. Судьба он твоя.

– Боже мой, как мне страшно! Как же мне страшно…

И Надя впервые рассказала Глаше, что всю жизнь, с тех пор как Василий подобрал её на ступенях, а ведьма выходила, девушка боялась вновь оказаться в таборе. Опять воровать, попрошайничать, петь и плясать на потеху толпе. Её детство в таборе, куда она попала в три года, было нескучным, даже весёлым, но уж очень непростым и даже пугающим.

Аглая успокоила Надю, сказав, что её страхи уже никак не могут сбыться. Она больше не ребёнок, которого можно заставить кривляться на публику. Не маленькая девочка, которую можно таскать в кибитке из города в город, из села в село, через поля и леса. Она взрослая девушка, и может сама выбирать свою жизнь.

– Мне сейчас кажется, что не могу, – печально сказала Надя. – Мне хорошо, я счастлива. Но так сильно влюблена, что ничего с этим поделать не могу!

– Да не можешь, и не надо! Просто выходи замуж, рожай детей, и будь счастлива.

И Надя вышла за Никиту. Родители благословили её, а вот брат Федя был недоволен.

– С ума совсем сошла! Замуж за цыгана. Ну и будет тебя бить, а сам налево ходить.

– Сынок, что за предрассудки? – нахмурилась Юля. – Вовсе не обязательно. Не слушай его, Надюша. Слушай своё сердце.

Первые двенадцать лет своего замужества Надя прожила как на качелях. То у них всё было, как в сказке. Идеально. А то Никита отдалялся от неё. Становился чужим. И тогда вспоминались слова сводного брата про «налево ходить». Бить её Никита не бил, слава богу. Ни разу пальцем не тронул. А вот когда отдалялся от неё, становился совсем чужим, что ещё можно было подумать? Тем более в такие периоды он уезжал куда-то, ни слова не говоря. Мог и на неделю, и на две уехать. Куда, если не к другой женщине? Спрашивать было бесполезно. Если муж не хотел говорить о чём-то – любые вопросы разбивались о жёсткий взгляд его тёмных глаз. Надя и не спрашивала. Плакала в подушку долгими ночами одна.

– Погадай мне! – просила она Аглаю.

Но ведьма неизменно отказывала. Даже за деньги.

– Я заплачу! – просила Надя.

– Какие деньги? Ну при чём тут деньги? Ты мне не чужая! Не в этом же дело…

– А в чём тогда?

– Да в том, что не надо тебе этого. Ну, допустим увижу я, что у твоего супруга драгоценного есть любовница. И что? Уйдёшь ты от него?

– Нет. Не уйду, – подумав, отвечала Надя.

– То-то и оно! Многие знания – многие печали.

А потом подросла Лиза. Аглая с ранних лет учила девочку магии, и подростком она уже умела всё. А уж гадать-то и подавно. Карты раскладывать – самое простое, что там уметь-то? Она сама предложила Наде погадать. Ради практики, почему бы и нет? Когда Лиза разложила на Надю расклад первый раз, она была очень удивлена. Как и все вокруг, Лиза была уверена, что Надин муж неверен ей. Увидев, что выпало, она зависла над столом в молчании.

– Ну! – поторопила Надя. – Да ты умеешь ли?

– Да тс-с ты! Бабуля услышит. – у Аглаи как раз был приём в кабинете, а они сидели в кухне. – Нагадает нам по первое число обеим. Надь, нет соперницы!

– Нету?! – обрадовано переспросила женщина.

– Да нету-нету. Тут другое. У вас же двое детей?

– Да. Роман и Анна.

– А у Никиты твоего трое. Есть у него ещё ребенок.

– Маленький? – ахнула Надя.

– Надя, я не врач. Я – ведьма. – гордо сказала Лиза. – Я не знаю. Но измены точно нет. Значит, логически, ребенок старше твоих. И вот ещё что. У этого ребёнка нету никого, кроме Никиты.

– Может, это что-то другое? Племянник? Племянница? Кстати, там мальчик, или девочка?

Лиза закрыла глаза, подышала и сказала:

– Девочка. Нет, Надь, не племянница. Дочь.

Надя тогда пришла к мужу и сказала в лоб.

– Я всё знаю про твою дочь.

Никита смертельно побледнел.

– У неё нету матери? Умерла, да?

Муж кивнул.

– Почему она не живет с нами? Где