Порождённые бездной - Тая Север

Он вытер её о свою куртку и бросив последний ненавидящий взгляд, вышел из казармы вместе со Сто вторым.

— Ублюдки, — прошипела я в пустоту, сжимая кулаки. Тяжесть в груди сменилась холодом. Проблемы сыпались одна за другой и я не вообще не видела хоть один маленький просвет.

То, что вчера рассказал Тэйн, пугало. Всё, во что мы верили, всё, за что сражались, оказалось ложью. Тонкой стеной, скрывающей пропасть. Если мы едва справляемся с созданными монстрами этого народа, то как можем надеяться победить их самих?

А признание Тайна... оно навсегда изменило наши с ним отношения. Тэйн был мне дорог. Искренне дорог. Но как друг. Да, он притягателен своей дерзостью, временами раздражает, временами заставляет смеяться... но сейчас, когда мир трещал по швам, мысль о чём-то большем казалась непозволительной роскошью. Да и что я вообще знала о любви? Я никогда не чувствовала ничего подобного. Как она должна ощущаться? Горячим вихрем в груди или тихим, домашним уютом? Это была ещё одна загадка в мире, полном смертельных тайн, и разгадывать её у меня не было ни сил, ни желания.

— Энни, ох, чёрт... — на кровати заворочался Келен. Его голос был хриплым, пробивающимся сквозь вату похмелья. — Почему моя голова такая тяжёлая?..

Он закрыл лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от утра. В его беспомощности была капля горькой невинности.

— Кажется, ты вчера выпил больше нас с Тэйном, — дразняще протянула я, с лёгкой усмешкой глядя на его мучения. — А жадность, солнышко, никогда к хорошему не приводит. Сейчас схожу за водичкой, лежи.

— Хм... ты просто чудо, — прошептал он, снова уткнувшись в подушку, словно даже его собственный шёпот был для него невыносимо громким.

Захватив с тумбочки пустую бутылку, я вышла на улицу. Комок в горле мешал глотать, а по телу пробегали мурашки, сменяясь липким жаром. Я убеждала себя, что это просто похмелье, последствия вчерашнего безумия. Только похмелье. Не болезнь.

Столовая была заполнена до отказа. Гул голосов, лязг посуды — всё это давило на виски. Подойдя к раздаче, я поймала взгляд полной женщины в белом чепчике.

— А где твой милый рыжий друг? — просияла она, поправляя выбившуюся прядь. — Я ему двойную порцию сухариков припасла!

— Он... неважно себя чувствует, — сделала я жалостливое лицо. — Даже с кровати встать не может. Можно мне воды для него?

— Ох, бедняжка! Сейчас, милая, соберу ему гостинец, пусть поправляется! — Она скрылась за стойкой, и вскоре протянула мне небольшой кулёк с сухариками и парой заветных конфет. Я подала ей бутылку, и она наполнила её чистой, прохладной водой.

— Спасибо вам, — пробормотала я с искренней благодарностью.

Повернувшись, я уже сделала несколько шагов к выходу, чувствуя слабый прилив надежды. Но внезапно нога зацепилась за что-то, и я с размаху рухнула на грубые половицы. Воздух вырвался из лёгких. Подняв голову, я увидела над собой ухмыляющееся лицо Сто девятого.

— Ой, — произнес он, — под ноги надо смотреть, ущербная.

— Придурок, — выдохнула я себе под нос, с трудом поднимаясь и хватая кулёк с пола.

Но едва я выпрямилась, как в спину мне врезался мощный толчок. Чьи-то сильные руки швырнули меня вперёд. Я снова полетела, больно приземлившись на колени.

Надо мной навис сто девятый.

— Что ты сказала? — голос Сто девятого прозвучал прямо надо мной, низкий и насыщенный обещанием боли.

Я ловко подскочила на ноги, чувствуя, как каждый мускул напряжён до предела. В столовой воцарилась тишина, все взгляды были прикованы к нам. Боковым зрением я заметила, как Единичка поднимается из-за стола и намерения его были ясны без слов.

Поэтому я опередила его.

Резкий, точный удар пришёлся между ног Сто девятого. Его широкое лицо исказила гримаса немой агонии, кожа приобрела багровый оттенок. Он медленно выдохнул сквозь плотно сжатые губы.

Но боль — лишь временная помеха. Выпрямившись, он снова двинулся на меня, глаза налились кровью.

— Ах ты, тварь... — прошипел он, но в его голосе, сквозь ярость, неожиданно прорвался страх.

Он смотрел не на меня. Он смотрел поверх меня.

— Ты что-то сказал? — иронично спросил голос позади меня. И мне уже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Волна абсолютного, почти неестественного спокойствия накрыла меня с головой.

Я заметила ещё одну деталь: из-за стола поднялся не только Единичка. Парень, что сидел недалеко от Тэйна, тоже встал.

— Пойдём, я провожу тебя, — Тэйн обхватил моё плечо твёрдой рукой, и мы развернулись к выходу, повернувшись спиной к оцепеневшему залу.

— Подождите, — чей-то голос, низкий и лишённый интонаций, остановил нас.

Тэйн обернулся через плечо с видом скучающего раздражения.

— Чего тебе, Эрин? — он бросил это в сторону высокого парня с бледной, почти прозрачной кожей и короткими белыми волосами, торчащими ёжиком.

— Где вы вчера были? — тот спросил без предисловий, его серые глаза скользнули по мне.

— Тебе-то какое дело? — Тэйн насупился, и его пальцы невольно сжали моё плечо.

Эрин тем временем поравнялся с нами, идя с другой стороны. Его присутствие было каким-то подавляющим.

— Меня попросили присмотреть за одной проблемной дамой, — произнёс он, и его взгляд снова упал на меня. Командир. Мысль пронзила сознание. Значит, Айзек действительно попросил кого-то присматривать за мной.

— Не интересует, — Тэйн прибавил шаг, его голос прозвучал дерзко и вызывающе. — Без тебя с этим прекрасно справляемся.

— Мне всё равно, что тебя интересует. Мне приказали не спускать с неё глаз, — его голос, ровный и металлический, выдавал скрытое раздражение. — Так я и поступлю.

— Ну что ж, тогда смотри. Но издалека, — Тэйн бросил это через плечо, решительно направляя меня к казарме.

Но Эрин не отставал. Я всё ещё слышала позади его шаги.

— И что он так прилип? Энни, мне скоро действительно придётся отбивать тебя от всех, кто бегает за тобой по пятам, — попытался пошутить Тэйн, но в его шутке сквозила напряжённость.

Мы вошли в казарму. Запах здесь резко контрастировал с утренней прохладой. Рыжик по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в подушку, его спина медленно поднималась и опускалась.

— Ох, ну и видок у тебя, дружище, — Тэйн с притворной бодростью шлёпнул его по спине, отчего Келен слабо застонал.

Я тем временем осторожно положила кулёк с сухариками и конфетами на его тумбочку, а