Денизавры - Джереми Бейтс

Пещера явно служила главным жилищем для этих существ. По полу были разбросаны шкуры животных, используемые в качестве постели, некоторые с мехом вместо одеял, а трава и листья служили подушками. Вдоль стен на крюках, сделанных из деревянных кольев и костей животных, висели охотничье оружие и ловушки. На высеченных в скале полках лежали каменные орудия труда и сосуды из шкур. В одном углу простой очаг был окружен разнообразными глиняными горшками, обугленным деревом, вертелом для жарки мяса и несколькими неглубокими ямами, выстланными камнями для выпечки.

Эрнест почувствовал, будто его перенесло на 50 000 лет назад, и не мог отрицать некоторого чувства превосходства.

Мы побывали на Луне и вернулись обратно, а эти бедные ублюдки, кем бы они ни были, так и не эволюционировали дальше палеолита.

— Где все? — спросил Ковбой.

— Посмотри вон туда, — сказал он, указывая на дальнюю стену. — Это ещё один туннель?

Эрнест выключил фонарик и засунул его за пояс брюк, освободив обе руки, чтобы держать «Кольт» и нож Боуи. Он спустился по наклонной к полу камеры, радуясь тому, что может идти, не наклоняясь. Воздух был тёплым и наполненным мускусным запахом дыма и шкур животных. Пока он пересекал огромное помещение, единственными звуками, кроме его шагов, были брызги дождя, ударяющиеся о старый резервуар, и потрескивание костра.

Пока что-то не вскрикнуло.

Эрнест опустился на одно колено и прислушался.

Больше он ничего не услышал. Но через несколько мгновений он заметил одного из гоминидов — самку, вышагивающую из густых теней за костром. Она держала на руках барахтающегося младенца. Младенец снова вскрикнул, и существо поставило его на землю, чтобы тот ползал самостоятельно.

Эрнест крался к ним, используя сталагмиты в качестве укрытия. Когда он оказался на расстоянии двух дюжин футов, он дождался, пока самка отвернется, и быстро сократил расстояние между ними. Младенец увидел его и уставился на него с любопытством. Самка начала поворачиваться. Он ударил её прикладом «Кольта» по затылку. Она пошатнулась, а затем упала на бок.

Удар должен был сбить его с ног. Однако оно пристально уставилось на него. Затем его губы оттянулись, обнажив зубы. Шипя, оно рванулось вперед, протягивая руки к его горлу.

Эрнест отскочил в сторону и во второй раз ударил его рукояткой пистолета по голове. Оно снова упало на землю, но, казалось, не пострадало.

- Боже, — сказал он, понимая, что у него чертовски толстая башка.

В следующее мгновение оно бросилось в атаку. Его скорость удивила Эрнеста, и оно врезалось ему в грудь, оттолкнув назад. Затем его зубы впились ему в лицо. Оттолкнув его рукой, в которой держал «Кольт, - он вонзил нож Боуи в нижнюю часть его челюсти. Оно застыло и задергалось, а затем перестало сопротивляться. Он опустил руку, чтобы безжизненное тело соскользнуло с шестидюймового лезвия.

Младенец начал плакать — а может, он плакал на протяжении всей этой короткой схватки. Как бы то ни было, он поднял чертовский шум.

Эрнест оторвал полоску меха от юбки гоминина и заткнул ей рот ребенку. У него покраснело лицо, глаза наполнились слезами, и он явно был недоволен, но, по крайней мере, замолчал.

— Черт возьми, — сказал Ковбой. — Тебя чуть не побила девчонка, старик.

— Спасибо, что помог.

— Я бы с удовольствием, Суп, но меня здесь на самом деле нет.

И Эрнест понял, что Ковбоя не было рядом. Пещера была пуста, кроме него самого. Он снова разговаривал сам с собой.

Он поспешил дойти до туннеля. Дойдя до него, он замер. Из скалы торчали шипы, уходящие в темноту над ним.

Куда они ведут? На смотровую площадку? Но здесь, внизу, не было хищников, от которых стоило бы остерегаться, да и он сомневался, что первобытные люди особо заботились о красивом виде.

Значит, это ещё один туннель?

Это было более вероятно, но сначала ему нужно было проверить тот, что был прямо перед ним.

Он был достаточно просторным, чтобы идти, не наклоняясь. По стенам висели факелы: одни уже догорели, другие мерцали последними язычками пламени. Зловоние дыма становилось всё резче, пока он не вышел в небольшую комнату, где тлели угли костра, давая достаточно света, чтобы он мог разглядеть дюжину фигур, лежащих на земле, многие из которых храпели.

Однако именно фигура прямо перед ним привлекла его внимание.

Скутер.

Охваченный леденящим ужасом, он опустился на колени рядом с ней, ожидая худшего.

Но её пульс был ровным и сильным.

— Скутер, — прошептал он, поглаживая её тёплую щеку. — Скутер?

Она пробормотала что-то неразборчивое.

Рядом фыркнул гоминид.

Он погладил её щеку сильнее. — Скутер! Проснись. Проснись.

Она открыла глаза. Взгляд был отстранённым, расфокусированным. — Папи?

— Тише, — сказал он ей. — Нам нужно убираться отсюда.

Гоминид, который фыркнул, теперь зашевелился и медленно приподнялся.

Эрнест не шевелился, но тот смотрел прямо на него.

Несколько долгих мгновений он не реагировал. Затем он запрокинул голову и заорал.

Остальные гоминиды проснулись. Увидев Эрнеста, они наполнили комнату какофонией возбужденных криков.

- Вставай, Скутер, — сказал он настойчиво. - Сейчас же.

Они вместе встали на ноги, но бежать было некуда. Если бы они повернулись спиной, чтобы убежать, им обоим не миновать смерти.

∆∆∆

Гоминины выстроились в круг вокруг Эрнеста и Ники. Они, казалось, с опаской смотрели на Эрнеста, их взгляды метались между ним и существом, которое, по-видимому, было их вождем. Оно стояло перед костром — чёрный силуэт с раскрашенным лицом и устрашающим плащом из перьев.

Ударив себя в грудь, оно выкрикнуло что-то, что прозвучало как вызов.

Остальные гоминины замолчали.

- Папи…» — прошипела Скутер, и в её голосе слышался ужас.

- Оставайся на месте, — приказал он ей.

Он шагнул вперёд.

Глаза вождя — широкие и белые — оценивали Эрнеста с ног до головы. Оно бросило взгляд на нож Боуи, но проигнорировало «Кольт.

Эрнест бросил нож на землю между ними.

Гоминиды, стоявшие в стороне, ахнули и зашумели от восхищения.

Вождь наклонил голову и посмотрел на оружие сбоку, словно рептилия.

- Давай, — сказал Эрнест. - Возьми его.

Вожак явно не понимал английского, но тем не менее наклонился и поднял нож за рукоятку. Он пощупал острое лезвие пальцем и зарычал, когда порезался. Затем, с восторженным криком, он поднял оружие над головой.

Остальные зааплодировали.

Воодушевленный уверенностью, держа нож на уровне подбородка, он осторожно двинулся к Эрнесту, которого,