Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф

— Мы можем показать тебе, каково это, Жан-Франсуа. Мы можем научить тебя, если у тебя есть…

— Сядь. На. Место.

Летописец метнул многозначительный взгляд своим рабам, шоколадные глаза налились гневом, когда взор его вернулся к Селин. Двое мерились волей миг — пятьдесят лет против каких-то дюжины, тени глубиной в столетия бурлили под ними. Но, глянув на те грозные языки пламени, Селин снова осела на зад.

— Мы пили кровь, — объяснила она. — По глотку каждую ночь, собранному среди верных Диор по её просьбе. Как мы и сказали, она спасла каждую жизнь на том корабле — не было ничего, чего бы те люди не сделали для своей спасительницы. Хоакин приносил её каждый вечер, сребросталь в одной руке, чаша в другой. Немного, спору нет. Но довольно.

Последняя Лиат подняла взор к небу и вздохнула.

— Бог знал, куда мы держим путь, — там будет кровь в изобилии.

Мы держали два глаза на Диор во всякий час. Даже когда мы не были с Граалем самолично, мы всё же были с ней; крохотный красный мотылёк нашей крови, что сопровождал её в Мэргенне, порхал теперь сквозь тени в её кильватере. Мы не имели объяснения, как затянулись её раны, кроме того же чуда, что подняло её из мёртвых. И хотя мы находили некоторое облегчение в том, что Сам Бог, может статься, наконец приложил прямую руку к благополучию Грааля, всё же мы следили за ней пристально, как и велела Матерь.

Трудно было сосредоточиться на нашем бдении. Как я сказала, голоса внутри моего разума были неспокойны вблизи нашей Приорессы, а на том корабле не было спасения от присутствия Марин. Хотя все они галдели в моём черепе, один рычал теперь громче прочих — тень, бьющаяся об укрепления моего разума. И всё же я была полна решимости держать его внизу, во тьме, где ему место, сосредоточившись, как могла, на слежке за Диор.

Как ты и ожидал бы, Грааль держалась большей частью общества Рейн а Мэргенн. Они не делили постель — Рейн всё ещё спала среди гамаков под палубой, тогда как Диор пожаловали собственную каюту из уважения к её положению. Но девушки ели вместе, гуляли вместе, упражнялись вместе — принцесса передавала знания своих долгих лет ученицей знаменитых Chante-Lames37. Поющих Клинков Монфора.

Они упражнялись однажды, на второй неделе пути, и носовая палуба была расчищена для их занятия. Мы сидели на бушприте, глаза к океану, наблюдая через нашего мотылька, спрятанного в куртке Диор. Рейн прогоняла Диор через череду парирований, встречая удары Грааля своими. Хоть ветер был студён, каждая девушка разделась до туники и бриджей и блестела от пота, пока они плясали по доскам.

— Опусти защиту чуть-чуть, — предупредила Рейн. — Ты держишь клинок слишком высоко.

Диор нахмурилась.

— В прошлый раз, когда я держала его низко, ты ткнула меня в сиськи.

— Ты ведь понимаешь, что меч надо двигать. — Принцесса улыбнулась, её клинок щёлкнул по клинку Диор раз, два, три. — Враг не будет так любезен, чтобы целить в него.

— Прямо в сиськи, Рейн.

— Я же извинилась.

— Извинения — это всё хорошо, принцесса. Но едва ли справедливая компенсация.

— И какой же компенсации потребует моя Госпожа Грааль?

— Поцеловать их, чтобы зажили, разумеется.

Рейн моргнула, щёки порозовели от просьбы. И в тот миг потрясения Диор нанесла низкий удар, выученный на улицах Лашааме, подсекши Рейн ноги. Принцесса рухнула на доски, Диор прыгнула на свою противницу. Прижав руки принцессы бёдрами, Грааль приставила свой тренировочный клинок к горлу Рейн.

— Шах и мак, — ухмыльнулась она.

— Это «шах и мат», — прохрипела принцесса.

— Как угодно. Габ дал мне всего один урок шахмат, но, похоже, хороший.

Рейн взглянула вверх разномастными глазами.

— Ты не относишься к этому серьёзно, Диор.

Диор склонилась ближе, вдыхая пот Рейн.

— Я отношусь к этому ужасно серьёзно.

Рейн глянула на команду вокруг, щёки заалели гуще.

— Дай мне встать.

— А не то?

— А не то покажу тебе так нежно, как только смогу, сколь же мало ты на самом деле смыслишь в фехтовании.

Диор придвинулась ещё ближе, губы мягко скользнули по губам Рейн, когда она шепнула:

— Признаюсь, не фехтование сейчас у меня на уме, принцесса а М…

— Кхм.

Обе девушки вздрогнули, подняв взгляд и обнаружив Фебу а Дуннсар, нависшую над ними. Ветер трепал каштановые косы ведьмы плоти, золотые глаза блестели. Время Оскверненной Крови не пометило её столь же чудовищно, как иных её родичей, но мы не могли не приметить остроконечные уши, те злые когти, тот факт, что тень её была не женской, а львиной.

— Прощения прошу, что вторглась. Могу вернуться, коли…

— Всё хорошо, Феба. Мы закончили потеть. — Диор подмигнула Рейн. — Пока что.

Ведьма плоти глянула на деревянные клинки, когда Диор поднялась на ноги.

— Хорошо быть при деле, в четырёх стенах на этом проклятом корыте и всё такое. Но, кабы не знала я лучше, сказала бы, что ты готовишься к битве.

Диор нахмурилась.

— Мы идём навстречу битве, Феба.

— И с тобой целый корабль солдат, чтобы тебе не пришлось в ней драться.

— Габ мне эту песню тоже пел. Но я не собираюсь сидеть в сторонке, пока другие сражаются в моих войнах за меня. Если ты спустилась сюда только читать нотации…

— Не за этим. И бранить не думаю. — Феба коснулась руки Диор, золотой взор смягчился. — Я… я просто забочусь о тебе, вот и всё, Цветочек. А с Габриэлем, что ушёл…

Хмурость Диор смягчилась, грустная улыбка тронула её губы.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю.

Феба вздохнула, покусывая губу.

— Я пришла за словом. Одним, с которым боролась эти последние недели. Но теперь оно так тяжело лежит в моей груди, что мне нужно выплюнуть его, прежде чем оно меня задушит.

— Можешь сказать мне. — Грааль сжала её руку. — Можешь сказать мне что угодно.

— Знаю. Но это слово не для тебя, любовь моя.

Взор ведьмы плоти упал на принцессу. Рейн моргнула в ответ.

— Меня?

Феба кивнула и поджала губы, подозрительные глаза упали теперь на мою спину. Мы оставались далеко на бушприте,