Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

просторная, с высокими потолками и широкими окнами, выходящими на тихий двор-колодец. Елена бывала здесь и раньше, но не могла привыкнуть к этому пространству, наполненному светом и утончённой красотой.

Стены были оклеены блекло-голубыми обоями с едва заметным узором, по периметру тянулись стеллажи тёмного дерева, заполненные старинными фолиантами в кожаных переплётах. В углу — секретер с откидной крышкой, украшенной инкрустацией. Массивный диван и два глубоких кресла, обитые потёртым тёмно-бордовым бархатом, создавали уютный уголок для чтения.

На стенах висели картины в тяжёлых позолоченных рамах — пейзажи неизвестных художников, потемневшие от времени. Чуть в стороне — портрет молодой женщины в платье девятнадцатого века, с тонкими чертами и задумчивым выражением лица.

Хозяйка уже расположилась у круглого столика, на котором был сервирован чай: старинный фарфоровый чайник с росписью, две чашки на блюдцах, серебряные ложечки, сахарница и щипцы. В центре — вазочка с сушками.

— Присаживайся, детка, — Арина указала на место напротив. — Свежий, только заварила.

Елена опустилась в кресло, чувствуя себя неловко среди этой роскоши. Рассеянно скользнула глазами по обстановке, отмечая детали, которых раньше не замечала: фарфоровую статуэтку балерины, часы с бронзовым маятником, миниатюрный глобус на подставке из слоновой кости.

— Красиво у вас, — обронила она.

— Собирала понемногу, — Арина разливала напиток по чашкам. Тонкая тёмная струйка наполнила чашки, распространяя по комнате аромат бергамота. — Люблю красивые вещи. Они создают особую атмосферу, не правда ли?

— Да, — согласилась Елена, принимая из рук хозяйки блюдце с чашкой. Фарфор был тонким до прозрачности, с изящным цветочным орнаментом. Такой посуды она не видела даже у деда. — Спасибо.

— Лимон? Сахар? — Арина Капитоновна указала на серебряные щипцы.

— Только лимон, пожалуйста.

Хозяйка ловко опустила в чай ломтик лимона, затем положила себе два кусочка сахара и размешала, почти не касаясь ложечкой стенок чашки, — движения отточенные, элегантные.

— Как тебе живётся у нас? — поинтересовалась она, делая маленький глоток.

— Очень хорошо, — Елена обхватила фарфор обеими ладонями, наслаждаясь теплом. — Все такие добрые. Я даже не знаю, как вас благодарить.

— Пустяки, детка, — отмахнулась Арина Капитоновна. — Я рада, что ты оправляешься после… того, что случилось. Кстати, твой муж не искал тебя?

Елена поморщилась, отставив чашку.

— Наверное, искал. Но я не хочу возвращаться.

— И не нужно, — кивнула Арина. — Места здесь достаточно. А со временем мы найдём тебе подходящее занятие. У тебя ведь хорошее образование?

— Историко-архивный институт, третий курс, — пояснила девушка.

— Прекрасно! — хозяйка просияла. — Значит, в документах разбираешься, с иностранными языками знакома?

— Немецкий знаю неплохо, французский — совсем немного.

— Видишь, какая умница, — собеседница отпила ещё глоток и вдруг, как бы между прочим, выдвинула ящик столика. — У меня для тебя есть кое-что. Взгляни.

Она извлекла из ящика небольшую бархатную коробочку, старинную, с потёртыми краями, но сохранившую глубокий тёмно-синий цвет. Арина откинула крышку, и Елена невольно подалась вперёд, удивлённо охнув.

На белой атласной подкладке лежало жемчужное ожерелье — не просто нитка жемчуга, а сложное украшение, где крупные, идеально подобранные жемчужины чередовались с мелкими изумрудами, заключёнными в золотую оправу тонкой работы. Камни образовывали сложный узор, а в центре композиции располагался крупный изумруд, окружённый бриллиантами. Даже при утреннем свете камни сияли загадочным зелёным блеском.

— Потрясающе красиво! — выдохнула Елена.

— Да, настоящее произведение искусства, — согласилась Арина, но тон её голоса вдруг стал холоднее. — Работа французского ювелира начала девятнадцатого века. Стоит целое состояние.

Крышка захлопнулась резким движением, и на девушку уставились глаза хозяйки — острые, испытующие, совершенно не те, что минуту назад.

— Представь моё удивление, когда я нашла его сегодня утром в ящике комода в твоей комнате.

Елена вздрогнула. Рука с чашкой застыла на полпути ко рту.

— Что?!

— Ты слышала, — Арина уже не улыбалась. — Это ожерелье принадлежит супруге заместителя министра внешней торговли. Она оставила его у меня на хранение перед отъездом в Брюссель. И сегодня утром я обнаружила его в гостевой комнате, в ящике комода, куда заглянула, чтобы положить чистые полотенца.

— Но я… — Елена растерянно сжала фарфоровую чашку, боясь расплескать содержимое дрожащими пальцами. — Я не брала никакого ожерелья! Я даже не знала о его существовании!

— Вот как? — бровь собеседницы приподнялась. — И как же оно оказалось среди твоих вещей?

Елена не отводила от неё расширенных зрачков, пытаясь осмыслить происходящее. В голове крутились обрывки мыслей: кто-то подбросил ей украшение? Зачем? Кто мог это сделать?

— Я не брала! — вырвалось у неё.

И в этот момент что-то переменилось в лице Арины Капитоновны. Тепло и забота, которые Елена различала в нём всю неделю, исчезли без следа. Взгляд стал расчётливым, жёстким, а губы сжались в тонкую линию.

— Послушай меня внимательно, девочка, — произнесла она совершенно иным тоном — деловым, со стальными нотками. — Это украшение стоит больше, чем твой институт со всем оборудованием. За кражу подобной ценности дают до пяти лет лагерей. Особенно если учесть, что потерпевшая — не просто частное лицо, а супруга высокопоставленного чиновника.

Кровь отхлынула от лица Елены. Ладони похолодели, в груди стало тесно.

— Но я не…

— Помолчи, — оборвала хозяйка. — Факты таковы: в моём доме произошла кража. Ценность обнаружена в твоей комнате. Ты — студентка без определённого места жительства, фактически в бегах от мужа. Я — уважаемый искусствовед с безупречной репутацией и связями в самых высоких кругах. Как думаешь, кому поверят?

Каждое слово падало, словно камень — методично, выверенно. Пальцы постукивали по бархатной крышке в такт словам.

— У меня есть свидетельство Алины, что ты была в крайне нестабильном эмоциональном состоянии, когда она нашла тебя на мосту. Есть показания других девушек о твоём странном поведении, о том, как ты расспрашивала про ценные вещи в доме.

— Это неправда! — Елена подалась вперёд, чувствуя, как к горлу подступает паника.

— Неважно, правда это или нет, — пожала плечами Арина. — Важно, что они это подтвердят. У тебя же нет никаких доказательств обратного, не так ли?

Девушка молчала, осознавая весь ужас своего положения. За неделю в этом доме она полностью доверилась этим людям. Рассказала о Сергее, о деде, о брате — думая, что нашла убежище, обрела друзей. А оказалась в западне.

— Чего вы хотите? — наконец спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Арина Капитоновна откинулась назад, разгладив складки на тёмно-синем платье. Унизанные старинными кольцами пальцы поглаживали бархат футляра. Выражение глаз, устремлённых на Елену, оставалось невозмутимым и просчитанным.

— Я хочу предложить тебе два варианта решения нашей… проблемы, — заговорила она размеренным, деловым тоном. — Два пути, из которых ты можешь выбрать тот, что тебе больше по душе.

В углу гостиной послышался лёгкий шорох. Краем зрения Елена заметила Марину, молча переставляющую