Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

Сохранившиеся фрагменты рукописи Сирила В. Клоума для Путеводителя молодого человека по Ктулху и его друзьям: № 4 Йог-Сотот, Притаившийся у порога

Йог-Сотот никогда не опаздывает на встречи, возлюбленный, и по самой замечательной из причин. Йог-Сотот соприкасается (coh-TER-min-US) со всем временем и всем пространством, что означает, что умный старый Внешний Бог существует везде и ВСЕГДА! Он такой ужасно, ужасно яркий, что даже он не понимает, о чем думает половину времени, но, к счастью, другую половину времени он постоянно осознает, так что может сам себя списать. Я не думаю, что это считается мошенничеством.

Йог-Сотот - у которого много других имен, таких как Притаившийся у Порога, Ключ и Врата, Открывающий Путь, Все-в-Одном и Единый-во-Всех и лог-Сотот – выглядит как большая толпа серебристых пузырей, но, в отличие от большой толпы серебристых пузырей, потрясающе наводит на размышления. Это просто еще один способ сказать: "Я действительно не уверен, что доверяю этим серебристым пузырькам".

Глава 14

В КОТОРОЙ МЫ РАЗМЫШЛЯЕМ О ЖИЗНИ И СМЕРТИ ИоганнА КАБАЛА

Спускаясь, Иоганн Кабал увидел впереди мерцающее свечение и понял, что приближается к последней камере. Как только свечение стало достаточно сильным, он снял Эркузид с конца палочки и убрал его. У Кабала было сильное предчувствие, что грядущее будет достаточно сложным и чреватым, чтобы не беспокоиться о мертвой голове на палке. Он обнажил свой меч в надежде, что можно просто прыгнуть на воплощение Страха и убить его каким-нибудь лихорадочным ударом ножом. Он знал, что это был очень маленький шанс, но, по крайней мере, это укрепило его решимость. Он подумывал о том, чтобы развернуться и выйти обратно на дневной свет. Серебряный Ключ был бесполезен без врат, поэтому он не мог сбежать этим путем. Возможно, при наличии времени удалось бы соорудить что-то вроде плота, хотя шансы пересечь Серенарианское море, не зная, где он находится, и со всеми ужасами, как метеорологическими, так и биологическими, с которыми он мог столкнуться в пути, были исчезающе малы. Или, предположил он, он мог бы просто сидеть сложа руки, как Робинзон Крузо. Нет, заключил он, он сойдет с ума от интеллектуального расстройства раньше, чем пройдет много лет, и в конечном итоге станет больше похож на Бена Ганна. Независимо от ее характера, вероятной краткости или исхода, он должен в конечном счете выдержать эту встречу, так что с таким же успехом он мог бы покончить с этим прямо сейчас.

Нисходящий коридор достиг своего конца, и Кабал шагнул в помещение за ним. Оно не производило особого впечатления, но – учитывая его обитателя – в этом не было необходимости. Помещение было круглым и около пятидесяти футов в диаметре. Стены поднимались примерно на десять или двенадцать футов, затем образовывали сверху полусферический купол. В подсвечниках, расположенных примерно в десяти футах друг от друга по стенам, горели факелы со странным красным огнем, который в глубине казался черным, но отбрасывал мягкий желтый свет. Напротив входа на низком возвышении стоял простой трон из серого и красного камня, а на троне восседал Фобический Анимус во всем своем сверхъестественном великолепии.

- Здравствуйте, герр Бозе, - сказал Кабал.

- Привет, старина, - сказал Боуз, как всегда весело, но с явным оттенком самодовольства. - Я так понимаю, ты уловил мою маленькую шутку. Или ты просто убил меня, потому что тебе, наконец, надоел мой вид?

Выражение его лица сменилось на обычное для Боуза овечье безрассудство. 

- О, я говорю! Яру! - Он снова расслабился. - Если это так, то у вас гораздо больше терпения, чем предполагает ваша репутация.

- Дело в первом, и это было главной причиной, по которой второе не возникало до столь позднего момента, - ответил Кабал. - Это была мелочь, как обычно и бывает. Слишком недавно мне пришло в голову, что ты знал, что я проклял даже домашних животных из числа детенышей пауков-муравьев в Темном Лесу, и все же ты был в глубоком обмороке, когда я это сделал. В Дилат-Лине вы знали о судьбе Шадраха, хотя в тот момент находились в зародыше лицом в другую сторону. Ловкий трюк для мужчины. Затем, даже когда ты совершала эту оплошность, твои глаза были сухими, и мне пришло в голову, просто мимоходом, хотя эта мысль крепла во мне, что ты рыдала вовсе не от страха. Ты смеялся.

- Ну, да, - Бозе пожал плечами. - это было забавно.

- Форма, которую ты принял, не приносит тебе пользы. Она нетерпелива и своенравна. Я боялся, что привлек внимание Ньярлотхотепа тем необдуманным заклинанием в Темном Лесу, но мои опасения были ошибочными. Ньярлотхотеп обратил на меня внимание задолго до этого. Когда я понял это, это немного успокоило меня.

- Неужели? - Боуз был откровенно удивлен. - В самом деле?

- Так оно и было, потому что, по крайней мере, это означало, что я не навлек на свою голову такого несчастья. Это была случайность, разница между ударом молнии на улице и на вершине горы во время грозы, когда ты прыгаешь с серебряной палочкой.

- Хорошенькая аллюзия, - сказал Боуз. - Мне нравится эта.

- Смещение во времени и пространстве, которое в первую очередь подвергло нас такой опасности, было одновременно расчетливым и нетерпеливым. Сначала я думал, что мы являемся объектами пристального внимания того или иного волшебника – в Сказочных странах полным-полно волшебных палочек, – и я придерживался этого тезиса, несмотря на намеки на обратное.

- О, я знаю, к чему это ведет ...

Однако Дилат-Лин был вопиющим. Ни один волшебник не обладает такой силой, чтобы уничтожить лунные города Лунных тварей, заставить Луну гореть. Это было ...

- Весело?

- Жестокий.

Боуз сморщил нос.

- От этого было не так уж и весело.

Должен признать, я разочарован. Я думал, что за всем этим может скрываться какой-то грандиозный замысел, но, похоже, я ошибся. Боги свидетели, ты всего лишь сопляк.

Самодовольство Боза не улетучилось, но он надолго замолчал. Затем он сказал:

- Меня зовут Ползучий Хаос, Бог с Тысячей лиц, но это всего лишь простое число для простых умов, которым нравятся простые вещи. Я нечасто пользуюсь услугами мистера Гарднера Боуза, а когда это делаю, мои чувства просачиваются сквозь его, как и через все мои маски.