Осиново. Предания о колдунах и ведьмах - Рустам Абдулович Разуванов

молчаливы. А добравшись до своих домов, сразу же отправились спать. Лишь после длительного отдыха они вновь собрались в компании с остальными друзьями, чтобы поведать им о случившимся в лесу возле камня. Но многие, разумеется, им не поверили. А сами ребята так никогда больше и не были ни у того камня, ни в том лесу. Да и о случае том вспоминали неохотно.

Запись № 9

«Змеи со рта полезли»

– Что вы слышали об осиновских колдунах?

– Ну что были такие, да, это я слышала. Могли сильную порчу сделать. Много народу они на тот свет спровадили[2].

– А какие-то конкретные случаи знаете?

– Да много всякого было, это я сама еще застала. Сама видела!

– А что именно видели?

– Как одна из этих нечестивых Маню нашу, сестру двоюродную по дяде Вани моему… они ей сделали, это при мне было. Так сделали, что потом отговаривали, пока змеи не пошли.

– Расскажите подробнее.

– Ну, было это, не помню только, кто это ей надоумил. То ли она гуляла с кем-то или поссорилась, я уже не помню, но помню, что сделали ей. На смерть было сделано!

– А как вы до этого догадались?

– Ну как? Плохо ей стало, в тот же день плохо, сначала есть не стала, потом лежала весь день, а с утра не встала и на работу не пошла. Худеть начала, словно червь ее точит. На глазах таяла. А потом помню, что и чернеть начала понемножку, вот, мы сразу давай искать, кто поможет. Дело-то явно нечистое. Ну и была у нас там баба Люба, она и сказала: «Сделали ей! На смерть сделано, приводите, отговаривать будем, а то помрет через пару дней».

– А как эта тетя Люба поняла, что «сделано на смерть»? Она озвучивала какие-то симптомы?

– Ну мы ей рассказали, как дело было, она и сказала, что сделано, а никакие не симптомы… Может, она и говорила что-то еще, но это так давно было, я ведь теперь и не вспомню.

– Хорошо, что было дальше?

– Ну мы сразу пришли домой и говорим: «Мань, вставай, пойдем к тете Любе, она спасать тебя будет!» А ей и не встать. Ну мы ее так под руки и взяли, одеяло накинули сверху и повели. А там уже Любушка ее и отговаривать начала.

– А как это происходило, помните ли вы что-то?

– Ну да, конечно, она, значит, усадила ее на стул, а сама сзади встала. А перед лицом ее зеркало держит и наказала в зеркало смотреть, пока ее отчитывать будет. Вот! А как начала отчитывать-то, той плохо сделалось, и тетя Люба ей говорит: «Смотри, Манька, не отворачивайся, терпи!» Ну а потом ее тошнить начало, а как вытошнило, то раз, другой – на третий и змеи со рта полезли! Вот как есть рассказываю, ни капли не вру, сама видела: змеи черные, небольшие, как гадюки. Сразу со рта повалились и на пол, а потом и прочь из избы поползли. Мы как увидели, то сами перепугались, завизжали. Вот, а Мане потом лучше сразу стало, она еще денек полежала, в себя пришла и как ни в чем не бывало на работу вышла. А если бы тетя Люба ее не отговорила, она бы и померла.

– А это не та тетя Люба, которую потом ведьма из Осинова к стене приколдовала, как приклеила?

– Да, это с ней самой было. Они долго тут вражили[3] с этой… забыла, как ее звать… Ну, неважно. Они всегда могли плохое что сделать, да так могли сделать, что и страшно, страшно делалось, до того сильные они были. А тетя Люба вот отговорить могла, но не всякий раз получалось у нее.

– Тетя Люба единственная была, кто мог снять колдовство осиновских?

– Нет, не единственная, это я ее на своем веку застала. А раньше еще были, и дед из <деревни № 3> всегда их отколдовать мог, тот очень сильный тоже дедушка был.

– А как его звали?

– Вот не вспомню, никак не вспомню, знаю только, что был там такой, но это очень давно было, он уж тогда старый очень был, а я молодая. А теперь уж и я старая, да и не вспомнить, как его звали и кто он таков был.

– А что про этого дедушку рассказывали? Есть ли какие-то удивительные случаи, связанные с ним?

– Наверняка ведь есть, но я не знаю. Это тебе там поискать, людей поспрашивать надо. Я только знаю, что это сильный дедушка был, он осиновское колдовство отговорить точно мог, а больше ничего не слыхала о нем.

Запись № 10

О том, как баба Нюра мертвая по дому ходила

– А что вам о бабе Нюре известно?

– Эта, я сама знаю, очень сильная была. Ее все боялись, я ее никогда не видела, она не в нашей деревне жила, но люди с колхоза о ней говорили. У нас на свиноферме работала Дуня, была такая, вот она с их деревни была, если я чего не путаю, конечно. Но это ведьма страшная была.

– А чем именно она страшная была?

– Ну что ты, ей никто слово поперек не ставил. С ней и связываться боялись, наверное, тоже сделать могла на смерть.

– А о каких-то конкретных случаях вам доводилось слышать?

– Я знаю, только что Дуня нам рассказывала, что жуть, какая бабка была. Она все искала, кому передать может, а у нее никто не брал. И ее поэтому никак похоронить не могли.

– Она умереть никак не могла? Мучилась перед смертью?

– Да, мучилась, а потом, когда умерла, ее никак схоронить не могли. Боялись.

– А чего конкретно боялись?

– Да вставала она, вставала и по дому бродила, требовала, чтобы ей привели кого-то, кто взял бы от нее. Так вот нам Дуня рассказывала, бедняжка.

– Вставала?

– Ну да, уже померла, и в гроб ее положили, а она ночью вставала и по избе гуляла. Наказывала своим, чтобы не смели хоронить ее, пока не найдут кого-нибудь. Дуня бедная так боялась, что и в деревню к себе в те дни не хотела возвращаться, ночевала у подруги, да и на работу ближе ходить было.

– А эта самая Дуня была ее родственницей?

– Да то ли соседкой она ей была, либо очень дальней родней, вот не помню точно.

– Но она точно не в доме бабы Нюры жила?

– Нет, точно нет, что-то она присутствовала там, а как узнала,