Ведьмино наследство - Наталья Геннадьевна Корнилова

ухом не ведет! Инопланетяне уже не довольствуются кражей трупов - теперь они перешли к открытым убийствам, совершаемым с особой жестокостью. Куда смотрят наши парламентарии, спрашивается? Почему до сих пор нет закона, защищающего наших граждан от нападения пришельцев? Скоро мы на улицу не сможем выйти, не опасаясь быть убитыми, ограбленными или изнасилованными потерявшими стыд и совесть, обнаглевшими до крайней степени инопланетянами! У нас уже нет сомнений в том, что они существуют, и теперь, когда мы поставлены перед фактом, нужно принять все меры к тому, чтобы поставить их на место, как минимум, а как максимум отправить туда, откуда они прибыли.

- Правильно! - одобрительно загудела толпа. - Даешь закон против инопланетян! Тут от лиц кавказской национальности не знаем куда деваться, так еще и пришельцы повадились! Не давать им регистрацию, и все тут! Москвичам самим продохнуть нельзя!

- Как видите, уважаемые телезрители четвертого канала, народное возмущение уже хлещет через край. Это не должно остаться не замеченным властями города и страны. Жаль, что нам так ни разу и не удалось запечатлеть самих инопланетян, чтобы получить последнее, бесспорное доказательство их присутствия...

Внезапно, словно в подтверждение ее слов, сумрачное небо над двором осветилось яркой вспышкой. Все замолчали и задрали головы. На высоте около тридцати метров над двором висело небольшое яркое облако, переливающееся всеми цветами радуги. Оно постоянно меняло форму, превращаясь то в тарелку, то в цилиндр, а то вдруг начинало напоминать вытянутую человеческую фигуру с лицом красивой девушки. Покрасовавшись над собравшимися, облако застыло на мгновение, а потом стремительно рванулось ввысь и через секунду исчезло, растворившись в багровых отблесках заката.

У всех митингующих сразу же пропало всякое желание продолжать дискуссии, они стали быстро расходиться, не говоря ни слова. Ими вдруг овладел панический страх: одно дело говорить об этом, а другое - видеть своими глазами. Неужели они и вправду существуют? Тогда совсем дело дрянь...

Когда журналистка пришла в себя от изумления и наконец смогла закрыть рот и отвести взгляд от неба, вокруг нее уже никого не было, двор опустел, и только два тощих кота сидели на лавочке у подъезда и тоскливо смотрели на резвящихся на ветках засохшей сирени воробьев.

- Ты видел это? - ошарашенно спросила она у своего оператора, который был поражен не меньше ее.

- Обалдеть можно. Теперь все телеканалы наши. Продадим материал иностранцам и озолотимся.

- Ты все заснял?

- А как же!

- Тогда рванули в студию.

- Извините, уважаемая, - раздался вдруг усталый хриплый голос с лавочки у подъезда. - Могу я обратиться через вашу передачу к своей супруге?

- Ты слышал, Степан? - обомлела журналистка, никого не видя кругом, кроме котов. - Здесь, кажется, уже кошки разговаривают.

- Это не кошки, - голос стал приближаться и остановился рядом с корреспонденткой. - Меня зовут Аристарх. Не бойтесь, я не инопланетянин и никого не убивал, как здесь говорили эти психи. Просто жена сделала меня невидимым. Можете потрогать меня и убедиться, что я обычный человек, только меня плохо видно. Протяните руку.

- Нет уж, благодарю, - проглотив ком страха в горле, пролепетала репортерша, чувствуя, что наступил звездный час в ее карьере. - Степа, включай камеру, будем снимать послание пришельца своей жене.

- Как снимать, если его не видно? - прошептал обалдевший Степа, привычно вскидывая на Плечо камеру.

- Неважно, снимай.

Степан включил накамерный свет, чтобы разогнать наступающие сумерки, и в его лучах неожиданно высветился прозрачный силуэт инопланетянина, очень похожий на человеческий - видимо, действие снадобья начало проходить. Пришелец был одет в помятый отечественный костюм до перестроечного производства, на плече у него болталась сумка. Лица не разобрать, вместо него расплывалось некое бледное пятно, на фоне которого выделялся огромный нос. Сквозь силуэт можно было смотреть, как через слегка затененную витрину магазина. Поднеся к физии микрофон, журналистка, обливаясь потом, дрожащим голосом произнесла:

- Позвольте поприветствовать вас от лица всех землян, многоуважаемый пришелец.

- Говорю же вам - я не пришелец! - с досадой прохрипел Аристарх. - Просто так получилось...

- Понимаю, это для конспирации. Скажите, это ваш корабль только что пролетел над нами?

- Нет, не мой, - честно ответил Аристарх.

- Ас какой планеты вы прибыли?

- Я не с планеты прибыл, а из Бескудникова... на метро приехал. У нас там двухкомнатная квартира.

- Значит, вы уже адаптировались к земным условиям и даже почти переняли человеческий облик.

Замечательно. А зачем вы крадете трупы и убиваете жителей нашей планеты? Вы употребляете их в пищу или используете для сугубо научных целей?

- Экая ты настырная, - проворчал Аристарх. - Так можно мне к жене обратиться или как?

- Конечно, можно. Только вы уверены, что она вас увидит?

- Не она, так соседи, а потом передадут.

- Хотите сказать, что на вашей планете смотрят телеканал НТВ?! - воскликнула журналистка. - Невероятно! Что ж, говорите дальше.

Нос повернулся в сторону камеры, шмыгнул раз- другой, и пришелец начал излагать свое послание:

- Послушай, Клавдия, я, ей-богу, не виноват. Я сделал все, как ты велела, тетрадка уже была у меня, но тут появились милиционеры и все испортили. Прости меня, если можешь, и пусти домой. - Он вдруг жалобно всхлипнул. - Пожалуйста, Клавочка, я очень есть хочу, пожалей бедного старика...

- Дорогая Клавдия, - вдохновенно перехватила инициативу журналистка, - мы от имени всех землян присоединяемся к просьбе вашего супруга и умоляем: пустите его домой и накормите, пока он не употребил в пищу всех жителей Москвы. Предупреждаю: этим делом уже занялась милиция, а с ней шутки плохи, так что, если не хотите видеть своего мужа в тюрьме, побыстрее присылайте за ним свою тарелку или телепортируйте его домой.

Аристарх стоял рядом и тихо плакал; сморкаясь в прозрачный носовой платок. Ему уже было все равно, кем его называют - хоть горшком, лишь бы помогли попасть домой. Он мечтал о чашке горячего несладкого чая с жесткими сушками и о манной каше, которой в последнее время кормила его Клавдия. Сегодня был явно не его день, ему жутко не везло, и вообще не нужно было приезжать в это гиблое место, где он лишился своего любимого топора и надежды вернуться домой. Жизнь теперь казалась ему адом, все было кончено, и терять нечего.

- На этом мы заканчиваем наш репортаж,