Ведьмино наследство - Наталья Геннадьевна Корнилова

неожиданности. Впервые в жизни он видел живого правителя криминального мира, о котором еще в детстве слышал столько захватывающих дух легенд и рассказов. Он даже оторопел немного, чувствуя себя ничтожной букашкой рядом с этим великим человеком, каким он даже и не мечтал стать.

- Да, я король, а ты - пешка, - снисходительно усмехнулся Адольф Петрович, видя, какое впечатление произвели его слова. - Мне ничего не стоит поменяться с тобой местами, тем более я давно уже подыскиваю достойного преемника. Устал, видишь ли, властвовать... - Он вынул платочек из кармана и промокнул вспотевший лоб. - Ну так что, согласен или как? Повторяю: другого раза не будет. Так что хорошенько подумай, прежде чем ответить.

Гыча наморщил лоб, делая вид, что раздумывает. В сущности, будь у него желание, он бы давно уже принял это столь заманчивое предложение, но все дело в том, что желания-то у него как раз и не было.

Он сам не мог объяснить почему, но теперь ему уже не хотелось быть преступником, пусть даже самым известным и авторитетным. Его тянуло к простым человеческим радостям, не обремененным безграничной властью и славой. В этом смысле должность президента банка его вполне устраивала. Если Светка не передумает и станет помогать им и дальше, то он все-таки купит себе остров, уедет туда и будет там и королем, и пешкой, и кем угодно - в зависимости от настроения. А у преступников, тем более крупных, век недолог, того и гляди пристрелят, бомбу в машину подложат или за решетку спрячут. Нет, такого счастья он не хотел.

Три пары глаз выжидающе смотрели на него, требуя ответа. Тянуть дольше не имело смысла. Гыча почесал за ухом и неуверенно проговорил:

- Пожалуй, я не заслужил такой чести. И потом, больно суетно все это, не по мне. Вот если бы вы что-нибудь другое предложили, тогда у меня, может быть, и возникло бы желание...

- Ну все, с меня хватит! - Адольф Петрович остервенело ударил ладошкой по столику. - Похоже, зря я тут перед тобой распинался, бисер перед свиньей метал! Если по-хорошему не понимаешь, то переходим к запасному варианту.

- Это как? - захлопал глазами Гыча .

- Обыкновенно, - прогундосил Дима, хватая его за шиворот и выдергивая из кресла. - Будем бить, пока желание не появится.

- Меня нельзя бить - у меня сердце больное! - запоздало всполошился Гыча, дергаясь в цепких руках амбала. - Я могу умереть, и вас всех посадят!

- Напугал, - помычал лысый, примеряя к его физиономии кулак. - Для нас зона - дом родной.

Дима держал Гычу сзади за руки, а лысый размахнулся и нанес такой удар в челюсть, что у бедного Светкиного телохранителя померкло в глазах, но сознания он не потерял. Не дожидаясь, пока молотообразный кулак лысого бугая раздробит ему все кости, Гыча собрался с силами и закричал во всю глотку:

- А-а-а-а!!!!! Помогите, убивают!!!

Вопль вышел такой громкий и душераздирающий, что его мучители обомлели на мгновение, а Гыча чуть не прослезился от жалости к самому себе. Никогда он еще не прибегал к столь постыдному способу самозащиты, но в данный момент у него не было другого выхода - если они займутся им всерьез, то наверняка обнаружат тетрадку, а тогда уж точно убьют, и его тело еще долго будет валяться в этой квартире, никем не обнаруженное.

Лейтенант Загоруйко стоял на площадке возле Светкиной квартиры в окружении своих злых, как собаки, сослуживцев, так и не нашедших тетради, и пытался их успокоить, говоря, что уж в следующий раз они непременно поймают преступников с поличным. По их лицам можно было без особого труда понять, как низко пал лейтенант в их глазах - так низко, что больше никогда уже не сможет подняться. Они явно презирали его за то, что он не дал им возможности развернуться как следует, а вместо этого вхолостую прочесали уже обысканную кем-то квартиру, как будто у них других важных дед мало. У них так чесались руки задержать кого-нибудь, что, дай им сейчас любого мало-мальски нелояльно настроенного к закону человека - они бы разорвали его в клочья. Лейтенант отчаянно пытался придумать что-нибудь, чтобы реабилитировать свой растаявший авторитет, он даже готов был сам стать преступником, чтобы милиционеры выместили на нем накопившуюся злобу.

...И тут сверху, подобно манне небесной, послышался спасительный душераздирающий вопль. Как голодные цепные псы, вскинув головы вверх, милиционеры только что не залаяли от радости и всем скопом бросились по лестнице спасать попавшего в беду человека. Загоруйко, еще не веря в свое счастье, понесся за ними.

Поднявшись на четвертый этаж, они снова услышали крик. На этот раз кричали: "Мамочка, мне же больно!!!" Голос был явно знаком лейтенанту, но он не придал этому значения.

- Ломайте дверь! - приказал он подчиненным, гневно сверкнув глазами.

Стражи порядка в одно мгновение прикладами вышибли хлипкую дверь и ворвались в квартиру с автоматами наперевес.

- Всем лечь на пол! - грозно скомандовали они, вбегая в комнату, где двое дуболомов лупили посиневшего от крика Гычу, а третий сидел в кресле, курил сигарету и наблюдал за экзекуцией. То ли от внезапности, то ли по привычке амбалы живо попадали на пол, заложив руки на затылки, а третий, седой,

растерянно захлопал глазами и встал. Но его тут же сбили с ног и уложили рядом с амбалами, попинав для порядка по ребрам. Гычу, как пострадавшего, заботливо оттеснили в сторону.

- Что здесь происходит? - спросил Загоруйко, с трудом скрывая радость: теперь будет о чем доложить начальству!

- А вы что, сами не видели? - зло прошамкал Гыча разбитыми в кровь губами. - Эти сволочи хотели меня убить!

- Отлично! Наденьте на них наручники и тащите в машину, - приказал лейтенант и посмотрел на Гычу. - Вы поедете с нами, дадите показания.

- Какие показания?! - взбеленился Гыча. - Мне в больницу нужно! Я еле на ногах стою, черт возьми!

- Хорошо, - смягчился Загоруйко. - Только скажите, за что вас хотели убить?

Гыче было в лом закладывать своих собратьев, поэтому он отвел глаза в сторону и неуверенно проговорил:

- Не знаю, у них спросите. Просто схватили меня, затащили в эту квартиру и начали бить. Может, они педики...

- А чья это квартира? - спросил лейтенант,