Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф

— Тебе не нравится…

— Мне нравится, и очень. — Рейн погладила щёку Диор, отведя растрёпанную копну волос с её лба. И после долгого, сладкого поцелуя принцесса отстранилась, вглядываясь в глаза Диор. — Боже, мне больше чем нравится. С тобой я чувствую, будто и не жила вовсе, пока не нашла этого. Просто… не сейчас. Ещё нет. Ты понимаешь, oui?

Диор села, глубоко вздохнув и сильно моргая.

— О. Конечно.

Грааль оглядела затемнённую комнату, словно приходя в себя.

— Ну. Дерьмо.

— Прости, — пробормотала Рейн.

— Нет, не надо. — Грааль нашла улыбку, прижала губы к губам Рейн. — Как моя Королева велит, так и будет. И коли ждать она повелевает, то ждать я и стану.

Рейн улыбнулась в ответ, проведя нежными кончиками пальцев по губам Диор.

— Разве я? Твоя Королева?

Диор ухмыльнулась, шлёпнув старшую девушку по голому заду.

— Сегодня, по-видимому, нет.

Рейн нахмурилась, когда Грааль выкатилась из постели и натянула рубаху, вздёрнув бриджи на бёдра.

— …Куда ты?

— Подумала, не броситься ли за борт в отчаянии от твоего отказа.

— Диор…

— Шучу. — Грааль усмехнулась, снова целуя свою принцессу. — Просто… неугомонная, и всё. Если не могу потратить немного пота на тебя, думаю, пойду покурю. Унимает нервы, oui?

— …Ты точно в порядке?

— Я лучше, чем в порядке, принцесса.

Диор прижала мягкие поцелуи к щекам Рейн, носу, губам.

— Я влюблена.

Глаза Рейн широко раскрылись при этом, румянец поднялся на её щеках под стать улыбке на губах. Но прежде чем она успела ответить, Диор набросила куртку и выпорхнула за дверь вихрем синего бархата и пепельных волос. Оставив нагую принцессу позади нас, мы поехали вместе с Граалем, укрытые в тенях под воротником её плаща.

Диор сунула кулаки в карманы, кивнув Хоакину и ещё одному из её Развязанных, что стояли на страже на тактичном расстоянии от её двери. Двое пристроились следом, Элайна шла за ними, виляя хвостом, пока Диор прямо-таки штурмом неслась вверх по винтовой лестнице на бак «Искательницы Рассвета». Ещё пара телохранителей присоединилась к Хоакину и его товарищу, встав вокруг Грааля, когда Диор пристроила сигариллу на губах и чиркнула огнивом.

Она глубоко вдохнула, ресницы затрепетали, удерживая дым в лёгких. И, открыв глаза, глянула на Хоакина, выдохнув слово в облачке тонкой серости.

— Девы.

Парень усмехнулся, смахнув длинные тёмные пряди с лица. Хоакин Маренн был пригожим юношей и знал это; без сомнения, опытным с неопытными.

— Всё ещё нет благословений от Ангела Фортуны, мадемуазель дю Грааль?

— Три недели на этом корыте и едва ли укус. — Диор яростно затянулась дымом. — Будь у меня пара яиц, мсье Маренн, они были бы синими, как этот гребаный океан когда-то.

— Она ведь принцесса. — Хоакин поморщился. — Не легчайшая мишень. Но она будет призом, стоящим ожидания, бьюсь об заклад. Красавица, твоя девушка.

— Я тоже! — вскричала Диор, обведя своё тело взмахом. — Гляди на эту добычу! Молода! Бойка! Не богато по части декольте, признаю, но об этот зад можно отбить золотой роял и получить сдачу в выкуп за императора. — Она принялась расхаживать, затягиваясь сигариллой и поглядывая на Хоакина. — Чёрт подери, я почти достаточно изголодалась, чтобы наброситься на твои кости.

— Живу, чтобы служить, святая дева. Прикажешь скинуть тряпьё прямо тут или промаршировать вниз на камбуз и обмазаться корабельной подливой?

Грааль усмехнулась, присев потрепать Элайну и оглядывая псаря.

— Знаешь, а ты мне нравишься, мсье Маренн. Ты пригож. Ты приятно пахнешь. И дерзости в тебе тоже хватает. У тебя нет тёмной тайны, а? Ты не девица, наряженная в мальчишеское?

— Это малость избито, тебе не кажется?

— Пошёл ты.

— Как будет угодно. — Хоакин испустил умудрённый жизнью вздох. — Тогда пойду вниз, найду столбик кровати, чтоб себя к нему привязать. Джакко поможет, он мастер по узлам.

Псарь подмигнул одному из других Развязанных; высокому моряку, чьи щёки заалели почти так же красно, как его борода, от всех этих сальных речей. Прочие стражи Диор выглядели столь же сконфуженно — каждый был взрослым мужчиной, закалённым в битвах и испытаниях, но Святой Грааль Сан-Мишона была всё-таки дочерью уличной девки, и манеры её, по-видимому, были достаточно грубы, чтобы вогнать в краску даже матросов.

— Джакко хорош, — кивнула она. — Но я слышала, Каллум лучше.

— Который Каллум? — нахмурился Хоакин. — У нас их двое.

— У нас их трое. — Диор сосчитала на пальцах. — Каллум а Сайв. Каллум а Куинн. Каллум а Фас. Четверо, если считать Соплю, он тоже Каллум. Сопля — это просто прозвище. Довольно неудачное, теперь как подумаю.

— Я и не знал.

— Ну, он не клялся святой клятвой умереть за тебя, так что вряд ли тебе нужно…

— Могу я поговорить с тобой?

Уши Элайны прижались, и она громко гавкнула. Диор поднялась на ноги, обнаружив нас стоящими позади неё, бледный сюртук хлестал на ветру, а гончая снова гавкнула. Глаза Грааля сузились, веселье с Хоакином забыто. Мы с ней мало говорили с тех пор, как вышли в море недели назад. По правде, мы и во время её плена в Дун-Мэргенне не очень-то говорили; ограниченные словами, что могли составить на её руке нашим мотыльком. Но мы чувствовали разлад меж нами теперь, выросший шире с тех пор, как мы схлестнулись с Габриэлем в гробнице под Дун-Мэргенном. Если мы не сделаем ничего, чтобы закрыть его…

Диор пожала плечами.

— Говори.

Мы глянули на псаря, на Джакко и других Развязанных, и спустя миг Диор кивнула. Хоакин взял Элайну за ошейник, и он со своими товарищами отступил — может, и вне слышимости, но уж точно не вне видимости. Грааль наблюдала за нами, прищурив глаза от струй серости, клубившихся с её губ.

— Ты кажешься… взбудораженной в последнее время, — начали мы.

— Ничего, чего долгая ледяная ванна не исправит.

— Думаем, это неправда, chérie. Ты держишь храброе лицо, но несёшь груз, какого никто на этом судне не может по-настоящему понять. Мы можем помочь тебе облегчить его.

— Вот как?

— Мы твои слуги, Диор. Все мы.

Грааль пожевала губу, голубые глаза блуждали по нашему телу, от сапог до лба. Взгляд её был загадкой, но, как всегда, я не могла прочесть её мыслей, ни ухватить её частей. И