История Мелинды Джонс. Кровавый рейс - Яна Сова

Только очень напуганная и взволнованная.

– Кровь? – робко спросила она, вертя в руках маленький флакон. – Это прикол такой, да?

– Нет.

Мелинда смотрела на него остекленевшими глазами.

– Мелинда, ты превращаешься в вампира.

В ответ на его слова девушка зашлась громким заливистым смехом. Правильнее было бы назвать это истерическим приступом, последствием ужасного душевного потрясения. Но в тот момент Аллан почему-то растолковал ее реакцию иначе и рассмеялся вместе с ней.

Смех девушки незаметно превратился в душераздирающий громкий плач. Уткнувшись лицом в ладони, Мелинда продолжала сотрясаться в рыданиях, потеряв флакончик где-то в складках одеяла.

Растерянный Аллан не понимал, что ему делать, и именно поэтому решил все рассказать. Мелинда переключила внимание на его слова и, в конце концов, успокоилась. В тот день Аллан рассказал ей о том, что утаивал все это время. Про себя парень назвал это событие «часом откровения». Наступил день, когда все маски будут сброшены, а странные события обретут смысл. Иными словами – это был момент истины.

Его повествование началось с упоминания истинной сущности и всех прелестей жизни вампира, которые он смог открыть для себя лишь тогда, когда впервые испил целительную кровь. Длинная автобиографическая история сменилась повествованием о его большом семействе, каждый из которых казался Мелинде по-своему завораживающим и одновременно пугающим. Он рассказывал, что «первопроходцем» в темных науках стал старший Форбс, их дедушка.

– Как только папа женился на Сэди Форбс, в первое же полугодие его буквально затянуло в это учение и впоследствии, сам того не заметив, отец стал активным практикантом оккультизма и алхимии. А принимая во внимание его теплые взаимоотношения с тестем, который, по рассказам моих братьев, был человеком невероятно острого ума, познания моего папы росли не по дням, а по часам. Юный Густав Мортис с небывалым интересом получал от своего новообретенного родственника ежедневные практики и теоретические основы, прекрасно осознавая, что стоит на кону. Это было не очередное заурядное медицинское исследование, к которому всю сознательную жизнь готовили его родители, а настоящее магическое искусство. Папа понимал, что от его стараний зависит слишком многое и, если в дальнейшем его работа будет идти в нужном направлении, он подарит своим детям нечто большее, чем просто хорошую жизнь. Он подарит им целую вечность.

То, к чему рьяно стремилось человечество еще с незапамятных времен.

– Форбсы, – продолжал неспешное повествование Аллан, не отрывая сосредоточенного взгляда от Мелинды, – искали ключ к вечной жизни на протяжении нескольких сотен лет. Как ты уже можешь догадаться, им удалось его найти. И, конечно же, не без помощи моего на тот момент юного и переполненного энтузиазмом отца. К сожалению, нашли его позже необходимого – лишь через пару месяцев после смерти молодой Сэди Форбс. Отец так отчаялся, что пообещал себе ни при каких обстоятельствах не принимать этот темный дар, потому что не хотел проживать вечность на земле без любви всей своей жизни. Но своим детям Густав Мортис наказал принять участие в обряде и тем самым продлить себе жизнь. Пока папа был жив, мои старшие братья и Алессандра поочередно приняли созданный им эликсир, который впоследствии мы стали заменять вампирской кровью.

Я же принял ее только после смерти папы и моей мамы Элеоноры, которая до последнего дня своей жизни пребывала в неведении, что на самом деле происходит в нашей семье. На моем обращении настоял Себастьян, подкрепив свою философию тем, что моя молодость и красота останутся со мной навсегда.

Хоть у нас и не было выбора, знаешь, я ни о чем не жалею и очень благодарен отцу и Форбсам за то, что они подарили нам возможность существовать вне времени и посмотреть на все так, как не смотрел еще ни один живой человек. Все эти сто двадцать лет мы жили в свое удовольствие, не зная никаких бед и болезней.

– Аллан, – спустя долгие минуты молчания отозвалась Мелинда, в ее голосе слышалась небольшая дрожь, – сколько тебе лет?

– Меня обратили за неделю до моего двадцать третьего дня рождения. И скоро исполнится ровно сто лет с тех пор, как это произошло. Ты просто не представляешь, как быстро летит время, Мелинда. А человеческая жизнь такая короткая, что я не представляю, как люди могут что-то успевать за столь незначительный срок. Что такое семьдесят лет в сравнении с этим бесконечным источником возможностей, которым я наделил тебя? Поверь мне, придет час, и ты не пожалеешь о моем подарке. Более того, я уверен, будешь благодарить меня за столь замечательную возможность прожить жизнь так, как ты и не мечтала.

– Но… Но мне придется пить кровь?

– Да, придется делать это ради того, чтобы сохранять вечную молодость и нечеловеческие способности. Но на самом деле все не так плохо, как ты себе представляешь. Мы питаемся и обычной едой, которую так любили при смертной жизни. Мы, можно сказать, такие же люди, только живем в разы дольше и счастливее, а еще можем позволить себе все, что захотим. Никаких болезней, уродств, патологий. Эта кровь, Мелинда, оживляет, воскрешает, дает тебе второй шанс. Если бы не она, ты бы умерла еще тогда, когда отдернула штору в своей комнате.

Аллан заметил, как сильно у девушки дрожат губы.

– З-значит, в-вампиры и вправду г-горят на солнце?.. – сбивчивым шепотом выдавила Мелинда.

– Только до момента, пока не выпьют кровь, или же вампирский фермент, попавший вместе с укусом, полностью не выйдет из организма. На это уходит около полутора-двух недель. Убить вампира, к слову, может только огонь и освященное определенным ритуалом серебро, ничто другое не может лишить нас жизни.

– Н-но почему я стала такой? Как это произошло?

На этом вопросе Аллан замялся, после чего посмотрел девушке в глаза.

– Это произошло в ту ночь, когда ты бродила по дому и искала комнату своей мамы.

– Но я ничего не помню! – недоуменно воскликнула девушка. – Я лишь помню, что встретила Бенджамина… И ту боль… Господи, да что произошло? Н-неужели он меня укусил?

– Когда Бенджи обнаружил, что ты стоишь возле комнаты своей мамы и вот-вот ворвешься туда, то очень испугался. Моего брата ошеломил тот факт, что обретенными знаниями ты можешь поставить под угрозу весь наш род. Видишь ли, Себастьян заверил его, что он не собирался обращать Клару, просто так сложились обстоятельства, и он решил спасти ее от смерти. Однако на твое обращение он точно бы не