Ведьмино наследство - Наталья Геннадьевна Корнилова

- Какое колдовство?! - нервно выкрикнул Зиновий. - Ты уже совсем помешался! Я второй раз ясно вижу живую тарелку, а ты говоришь. Вот она, родная, висит над домом... Ой, кажись, полетела!

- Точно, - расстроено проговорил Клещ, - свалила. Вот так всю жизнь. И опять у меня фотоаппарата нет.

- Зачем тебе фотоаппарат - вон видишь, внизу на камеру снимают, - Зиновий ткнул пальцем в оператора с телевидения. - Между прочим, я им сегодня интервью давал. Интересно, показали меня по ящику или нет?

- Короче, кончайте ерундой страдать - лучше уборкой займитесь, пока я вам обоим...

Договорить он не успел - в прихожей раздался звонок. Все трое застыли, переглянувшись, а Зиновий, чье лицо стало напоминать свежевыбеленную стену, заикаясь, прошептал:

- Это они, сволочи.

- Кто? - спросил Клещ.

- Ну, те самые, которые за нами охотятся. Давайте не будем открывать?

- А мы и не собираемся, - буркнул Гыча, трогая разбитые губы. - С меня на сегодня хватит. Пусть Светка открывает - она хозяйка.

- А где она?

- В ванной, колдует, видать.

В дверь снова позвонили. А затем до них донесся голос:

И. Корнилова

- Открывайте, не то выломаем дверь!

- Батюшки, так это же мент! - всполошился Зиновий. - Тот самый лейтенант, что нас допрашивал. И чего его опять принесло?

- Странно, он же недавно в отделение уехал вместе с задержанными, - задумчиво произнес Гыча, выглядывая в окно. - И машины милицейской нету, только телевизионщики стоят.

- Наверное, пешком приперся, - предположил Клещ. - Ну что, откроем?

- Надо у Светки спросить. Сходи к ней.

Клещ осторожно открыл дверь гостиной, вышел в коридор и через несколько секунд вернулся озадаченный.

- Ее нет нигде: ни в ванной, ни на кухне. Наверное, пошла с тем типом в котелке встречаться. Странно только, что ее одежда и тетрадка в ванной лежат.

- И одежда? - удивился Гыча.

- Ну да. В чем она пошла - одному богу известно.

- Голая отправилась, бесстыдница, - проворчал Зиновий. - Что делать теперь будем? Этот наглый мент ведь не угомонится.

Опять затрещал звонок и раздался разъяренный окрик лейтенанта:

- Открывайте, мерзавцы!

- Ну, я ж говорил, - кисло бросил Зиновий. - И откуда такие нудные милиционеры берутся?

- Надо открыть, - сказал Гыча. - Может, ему мои показания нужны.

- Вот ты и открывай тогда, - обрадовался Зиновий. - А наше дело - сторона, правда, Клещ?

Гыча пошел в прихожую и отпер дверь. На площадке никого не было. Немало удивившись, он выглянул на лестницу, убедился, что и там никого нет, закрыл дверь и вернулся в гостиную.

- Ну что? - со страхом глядя на него, спросил Зиновий.

- Ни черта не пойму, - озадаченно проговорил Гыча, скребясь под мышкой. - Нет там никаких ментов - глухо, как в танке.

- А кто же тогда...

Удивленный возглас Клеща потонул в грохоте от яростных ударов во входную дверь, от которых задрожали стены, и снова раздался крик лейтенанта:

- Вы что, совсем нюх потеряли?! Отоприте немедленно, пока мое терпение не лопнуло!

- Ты это слышишь, братан? - спросил Гыча, начиная нервничать.

- Еще бы! - выдохнул Клещ.

- Тогда иди и открой - вдруг тебе больше повезет.

- Как скажешь.

Результат был тот же, только воздух вдруг заколыхался, словно кто-то прошел мимо него в квартиру. На площадке стояла могильная тишина, даже с улицы не доносилось ни звука, словно все живое вымерло вокруг в радиусе километра от дома.

- Нет тут никого! - крикнул Клещ, впадая в панику.

- А ты лучше поищи! - посоветовал Зиновий и пробормотал испуганно: - Чует мое сердце, не к добру все это.

- Заткнись, ведь накаркаешь! - сердито бросил Гыча и отправился к Клещу.

А тот, поднявшись на один пролет вверх и ничего не обнаружив, стал спускаться обратно. Гыча стоял в дверях и наблюдал. Ему не нравилось все это, но он помалкивал, чтоб не сеять панику.

- Ни шиша тут нет, - разочарованно протянул Клещ. - Только кто звонил и орал не своим голосом?

- Вот и я говорю, - Зиновий осторожно высунул голову из двери, - это все колдуны проклятые! Достали, сволочи! Светка смоталась незнамо куда, а нас бросила им на съедение! Теперь нам крышка. - Он прислушался к тишине. - Слышите, как тихо вдруг стало? Даже машины на улице не гудят. Ой, чует мое сердце, - он вдруг схватился обеими руками за живот, и лицо его страдальчески перекосилось.

- Сердце не там, - подсказал Клещ, - оно чуть выше и левее.

- Мама родная, кажись, меня прихватило, - пробормотал старик и опрометью кинулся в туалет.

- Наверное, это от сосисок, которые мы сегодня ели, - предположил Гыча, почесав живот. - У меня тоже почему-то все чешется.

- От сосисок? - недоверчиво хмыкнул Клещ, заходя в квартиру. - Понос - это я еще понимаю. Ладно, пойдем, нет тут никого. Наверное, лейтенант смылся куда-то.

Беспрестанно почесываясь то тут, то там, Гыча вошел за ним, закрыл дверь и сразу же посмотрел в глазок в надежде увидеть того, кому вздумается позвонить. И вдруг волосы его встали дыбом: на площадке стоял Гитлер. Фюрер собственной персоной. В черной форме с кожаной портупеей, в фуражке с вздернутым острым верхом, он стоял и строго смотрел на Гычу.

Отшатнувшись, Гыча протер глаза и взглянул еще раз. На площадке было пусто. Глюки, решил он и, чтобы больше не испытывать судьбу, вернулся в гостиную, откуда доносились подозрительные звуки. Клещ сидел на диване и громко икал, держась за грудь, чтобы она не разорвалась от непрекращающихся ни на секунду сильных судорожных сокращений.

- Что-то разобрало меня, - виновато пояснил он и снова икнул. - Точно, сосиски проклятые, ик! А Зиновий все: свежие... ик!.. свежие! Чтоб он подавился... ик!

Еще через минуту у Гычи страшно засвербело все тело, от пяток до макушки, он яростно ловил вспышки почесухи, извиваясь всем телом и раздирая кожу ногтями.

- Проклятье! - рычал он. - Что за напасть такая!

- Прав... ик, был... ик, Зиновий... ик! - с трудом выдавил посиневший от икоты Клещ. - Нас... ик, заколдовали... ик... ик... ик!

- Зиновий, ты как там