Личный паноптикум. Приключения Руднева - Евгения Якушина

кое-что дошло до наших дней. Я объединил идеи мятежного монаха о святом причастии кровью раненого доблестного рыцаря с канонической версией легенды о сэре Персевале…

– Хватит! – прервал Вениамин Юрьевич. – Не пытайтесь тянуть время, Руднев! Слушайте меня! Пора завершать наше дело, господа. Поскольку ни у кого из вас не будет возможности узнать, чем все кончится, я расскажу. Завтра в квартире надворного советника Анатолия Витальевича Терентьева будут обнаружены три трупа. Его самого найдут истекшим кровью и изображавшим персонажа картины господина Руднева. Второй труп, как вы, надеюсь, уже догадались, будет ваш, Дмитрий Николаевич. Вы повеситесь, терзаемый угрызениями совести, оставив записку, в которой расскажете, как убивали людей и создавали из тел живописные шедевры… Вот уж Савушкин порадуется своей прозорливости!.. Ну а вы, Белецкий, будете застрелены вашим другом при попытке его остановить… Это тоже будет в его записке… Как вам такая история?

– Натянуто, – поморщился Руднев. – Если у меня есть пистолет, чтобы пристрелить Белецкого, разве бы я стал вешаться? Я бы пустил себе пулю в висок.

– Согласен, – признал Старин, – тут есть определенная накладка. Но я хочу, чтобы вы умерли позорной смертью…

– И насчет записки я не уверен, – с наигранным равнодушием продолжил критиковать Руднев. – Я не стану ее писать.

– Ничего, я сам напишу, – заверил Вениамин Юрьевич. – Вы же видели, как умело я подделываю ваш почерк.

– А с чего вы вообще взяли, Старин, что мы позволим разделаться с нами по вашей задумке? Желаете нас убить, взрывайте свою адскую смесь или попробуйте нас перестрелять. Уж в петлю я точно по вашему приказу не полезу.

– Еще ка-ак полезете, – протянул Вениамин Юрьевич и кивнул в сторону буфета. – Взгляните там, на полке.

Дмитрий Николаевич послушался и обнаружил среди фарфоровых чашек несколько фотографий.

Руднев взглянул на них, и сердце у него оборвалось.

– Что это? – спросил он, нечеловеческим усилием воли сохраняя невозмутимый тон.

– Это фотографии спальни и будуара мадмуазель Флоры. Разве вы не узнали? Я сделал их, пробравшись вчера к ней в дом и выбравшись оттуда совершенно незамеченным. Покойная Калисто научила, как это сделать, а я научил еще кое-кого из Хитровских знакомых – Правдолюба Безжалостного, на тот случай, если со мной что-нибудь случится… Надеюсь, вы все поняли, Дмитрий Николаевич?.. Так что? Полезете в петлю?

Руднев еще раз пересмотрел фотографии, помолчал, бросил короткий взгляд на Белецкого, а потом заговорил тихо и с расстановкой:

– Старин, я не имею понятия, в чем причина вашей ненависти ко мне, но готов допустить, что у вас есть все основания желать моей смерти. Вот только зачем же вмешивать в наши счеты третьих лиц? Отпустите моих друзей, и выясним наши отношения один на один, как это пристало делать мужчинам.

Старин хохотнул.

– Я не намерен вступать с вами в переговоры, Руднев. Тем более что и Терентьев, и Белецкий вовсе не невинные жертвы. Их вина не многим меньше вашей!.. Эй, Белецкий, вам с вашим ростом будет проще подвесить петлю.

С этими словами Вениамин Юрьевич вынул из-за пазухи веревку и кинул в руки Белецкому.

– Не вздумайте дурить, Фридрих Карлович! Мне известно…

Договорить Вениамин Юрьевич не успел.

Приоткрытое по причине жары окно распахнулось, и через него, сорвав портьеру, в гостиную ввалился Савушкин.

– Стоять! Полиция! – проорал Савелий Галактионович.

Старин на мгновенье оторопел, и этим его замешательством не преминул воспользоваться Белецкий. Одним стремительным броском он оказался возле убийцы и стиснул его руку, держащую взрывчатку. Опомнившийся Старин разжал пальцы. Белецкий был вынужден отпустить противника, чтобы успеть поймать жестянку с гремучим студнем, не дав ему сдетонировать.

Старин тут же кинулся ко входной двери и молниеносно исчез за ней. Следом за ним бросился Руднев и увидел, что Вениамин Юрьевич побежал вверх по лестнице.

Добежав до конца пролета, Старин быстро вынул что-то из кармана и швырнул в сторону Терентьевской квартиры. Руднев инстинктивно бросился на пол. За его спиной грохнуло, и Дмитрия Николаевича обдало градом осыпавшейся известки и отбитого кирпича. Однако он успел заметить, что взрыв был не таким уж сильным, как он ожидал. Думать о судьбе тех, кто оставался в квартире с заваленным теперь входом, он себе не позволил.

Вскочив на ноги, Руднев метнулся вслед за Стариным. Убийца опережал Дмитрия Николаевича уже больше, чем на пролет.

Отталкиваясь от перил, Руднев мчался, перескакивая через ступени, а в голове его крутилась злая мысль, что дальше крыши Старину теперь не убежать.

Дмитрий Николаевич выскочил на лестничную площадку между четвертым и пятым – последним – этажом, и тут сверху раздался выстрел. Руднева ударило справа повыше ключицы и швырнуло в стену. На несколько секунд мир провалился в серое марево, а когда вновь вынырнул из него, топот ног Старина слышался еще на полпролета выше.

– Скверно… – прошептал Дмитрий Николаевич, нащупывая на рубашке горячее липкое пятно.

Он снова побежал наверх.

Шаги Старина затихли.

Руднев гулко ударил по перилам, в ответ рявкнул выстрел.

– Второй, – прошептал Дмитрий Николаевич и крикнул. – Старин, стойте!

Прозвучали еще два выстрела.

– Третий. Четвертый, – отсчитал Руднев, преодолевая очередной пролет и сдергивая на ходу жилет.

Скрипнула чердачная дверь. Дмитрий Николаевич притормозил у последнего поворота лестницы и швырнул жилет вперед себя. Старин снова выстрелил.

– Пятый.

Руднев не знал, сколько выстрелов еще оставалось. Один. Три. А может, и все семь. Но тут все решилось само собой. Он отчетливо услышал характерный щелчок. Оружие убийцы дало осечку. Щелчок повторился снова и снова. Старин глухо выругался, чердачная дверь хлопнула, а после где-то над головой Руднева заскрипели ступени.

Более не скрываясь, Дмитрий Николаевич преодолел последний лестничный пролет, проскочил на чердак и по хлипкой деревянной лестнице без перил выбрался на крышу.

В этот же момент, словно по команде высшей канцелярии, небо расколола молния, загрохотал гром и хлынул проливной дождь.

Глава 28

В ярком холодном свете молнии Дмитрий Николаевич увидел стоящего в десяти шагах от себя Старина. Вениамин Юрьевич поднял руку с револьвером, и тот снова дал осечку.

– Вы неаккуратно зарядили, – спокойно заметил Руднев. – Или патроны у вас неродные. Барабан заклинило.

Старин отбросил бесполезное оружие.

– Похоже, что так, – согласился он. – Но кажется, я вас достал и с неродными патронами. А мои подельники достанут и вашу Флору.

– Блефуете вы насчет Флоры, Старин, – уверенно возразил Дмитрий Николаевич. – Вы сделали фотографии еще в мае. Там в вазах сирень. Где ее сейчас взять? А раз вы врете, значит, никакого секретного хода в доме нет.

Старин рассмеялся.

– Ладно, Руднев! Вы меня подловили!

Дмитрий Николаевич сделал шаг