Сироты Страны Чудес - Грег Ф. Гифьюн

они и другие совершали так называемые «Рабочие Вавилона» — серию оккультных ритуалов, призванных вызвать существо: буквальное воплощение поклоняемого ими божественного женского архетипа — Бабалон. В этот период Кроули поддерживал связь с Парсонсом и предупреждал его о риске ошибки. Он советовал не поддаваться панике перед тем, что они пытаются вызвать, — но и не недооценивать опасности, поскольку речь шла об открытии настоящего межпространственного прохода, через который возможно перемещение. Проблема состояла в том, что невозможно было предсказать, что именно через него пройдёт. На протяжении многих лет в определённых кругах было хорошо известно: Парсонсу удалось осуществить свои оккультные ритуалы чёрной магии в пустыне. Он разорвал ткань пространства-времени, и нечто переступило порог в нашу реальность. Но не так, как он надеялся. Он вызвал вовсе не Бабалон, а нечто значительно более ужасное, злобное и невероятно могущественное. Это побудило к вмешательству другие власти — тех, что действовали в тени правительства и совершали собственные ритуалы. Потому что через эти сатанинские ритуалы в пустыне был установлен контакт с тем, кого они называли «Старыми богами». Демонами, Джоэл. Позднее на месте ритуалов, где был открыт портал, построили совершенно секретную военную базу. — Трент отвернулся от окон. — Сегодня эта база известна как Зона 51.

Холодный озноб прошёл по позвоночнику Джоэла. Он отпил ещё кофе. — Мне знакомо зло в этом мире, Трент. Я написал об этом книгу, помнишь?

— Я пытаюсь объяснить тебе, что это уходит значительно глубже, чем кучка клоунов в лесу, приносящих жертвы сатане.

— Это я тоже знаю, и, откровенно говоря, твоё упрощение того, о чём я писал и с чем имел дело, из-за чего некоторые люди погибли, — это довольно бесящее. — Джоэл встал. — Так что, может, избавимся от всего этого балласта и конспирологической чепухи — и ты расскажешь мне, что знаешь об убийстве Лонни и о том, что произошло с нами в тот день с чёрной машиной?

— Хорошо. — Трент улыбнулся, но снисхождения в этой улыбке было столько, что для юмора не оставалось места. — Давай.

— Дорси сказал, что в тот день в поле был не первым разом, что это происходило много раз и до, и после.

— Он прав. — Трент направился к окну. — Всё началось, когда мы были совсем маленькими. Точного возраста не знаю, но были малышами. Нас отобрали, и это продолжалось годами.

— Почему мы?

— Куча ребят из рабочего квартала. Ни у кого — большой семьи или крепких связей, никто особо за нами не следил. — Он пожал плечами. — В конечном счёте кто знает, почему они остановились именно на нас — или на ком-то другом. Наверное, что-то в нас увидели. Потенциал, может.

— Почему мы не помним?

— Помним — некоторые из нас больше, другие меньше, — но фрагментами.

— Часть фрагментов отсутствует.

— Да. Но они возвращаются, ведь так?

Джоэл убрал кофе в сторону. — Продолжай.

— Они любят использовать детей, — тихо сказал тот. — Потому что их легче сломить, а если добраться до них достаточно рано — можно лепить из них что хочешь. Они используют множество разных методов.

Несмотря на холод, Джоэл покрылся испариной, и нервозность нарастала. Ему вдруг не сиделось на месте. — Какие методы?

Женщина — медсестра — держит ребёнка, напевая ему колыбельную. Она сухая и серьёзная, почти сердитая, но не совсем. Ребёнок смотрит на него тоже — столько невинности в этих глазах. Её ещё не отняли, не выдрали, как клок мяса из зверя...

— Начинается с сексуального насилия, — сказал Трент — интонация менее напряжённая, скорее задумчивая. Он с трудом выталкивал слова, — и лицо его, и язык тела это показывали. — Только это не кучка типов в плащах в подворотнях и не маньяки, подзывающие из машин. Это врачи в белых халатах и медсёстры в чепчиках, это педофилы в костюмах и галстуках — сенаторы и прочие, — которые сами себя тешат и делают за них работу. Что мы помним — это сатанинские ритуалы, которые происходят до и после — а иногда и во время, — как в плохом ужастике. Только для нас этот ужастик реален.

Женщина с украшением на лице...

— Насилие настолько ужасно, что дети не могут его вынести, поэтому они отключаются. Их разум разбивает переживания на части, прячет их в безопасное место — и движется дальше. Вот так начинается процесс. Их разум — наш разум — подготавливается к следующей фазе: как только сознание раздроблено — некоторые сказали бы «душа», — вводятся наркотики и депривация: сенсорная и сна.

Старый настольный вентилятор, металлические лопасти крутятся, вращаются... телефон звонит по-старинному, с настоящим звонком — звонит и звонит. Никто не берёт... никто никогда не берёт...

Дрожащий, с влажными глазами, Джоэл спросил: — Зачем они это делали с нами?

Строгий немолодой мужчина смотрит на него сверху вниз, протягивает руку...

— Мы были одной из групп, которые видели существ, Джоэл.

Он берёт руку мужчины, хотя не хочет.

— Все мы их видели.

Он смотрит на вентилятор, сосредотачивается на вентиляторе, пока не уходит куда-то ещё... куда-то тихое и безопасное, где никто не причиняет боли и нет криков, где маленькие мальчики могут бегать и