До края Степи - Мари Пяткина

— Я ухожу, — раздельно произнёс Адам, приблизившись к его лицу, и понял, что в самом деле не хочет здесь оставаться ни минутой больше, чем это необходимо, словно воздух, которым он дышал со сродниками вместе был отравлен. Что все эти люди были и навеки останутся ему чужими, даже бледная, измученная «работой транзистором» копия. Да хвост им в рот, ебал Адам такие именины!

— Кто ж тебя отпустит, — потупившись, вздохнул клон. — Ректор только изредка меняет самых посредственных специалистов в шахты или копь в обмен на дорогую обородку…

— А я не буду спрашивать…

Он оттолкнул Вика и развернулся, но тот схватил его за пояс и буквально повис на Адаме всем своим весом.

— Стой, дурак! — сдавленно прошептал клон. — Не туда! За мной иди…

Он, не покидая кишки академического коридора, нащупал в стене мембрану и открыл крохотный аппендикс, которым вывел Адама прямиком к ним домой.

— Давай с нами, — напяливая старую одежду, шахтарские модные штанцы и куртку нарциста Влада, предложил Адди.

Его немного попустило, не полностью, но голова уже включилась, и он без зазрения совести оббирал добродушного Вика, отнял сумку техника, выбросил оттуда инструмент, и набивал сухими продуктами и запасом воды в пузырях, пока сумка не раздулась.

— Да куда мне, — клон прятал глаза. — Я и дня в Степи не проживу…

— Со мной — проживёшь, — уверенно бросил Адам. — Пс-с знает, что у вас тут творится, но это ненормально, брат.

— Да я и не был нигде, — тянул Вик, с робкой завистью глядя, как одевается и шнурует ботинки Адди.

На лоб — очки, в рукава — ножи, а ведь Адам-то думал, что не наденет больше чехлов с пружинами… Сам мастерил, чтоб ножи мгновенно в руку выскакивали, хорошо, что сохранились. А вот огнестрел охрана забрала! Ничего, Адди не из таких передряг сухим выходил…

— Да не бойся ты! — прикрикнул на клона он. — В Степи — воля вольная. Никто тебе не указ. А захочешь — осядешь в любой копи, ты — генетический техник.

Глаза клона стали влажными и задумчивыми, он снова уставился сквозь Адама, словно пытался вообразить недостижимый вольный мир, полный приключений, которых Адам порассказывал немало — Вик слушал с открытым ртом, недоумевая, зачем это всё.

— Не пойду, — сказал он затем. — Большая Га — всё, что у меня есть и всю жизнь было. А ты только появился.

— Так её младенцами кормят! Мерзкий монстр…

— Это просто утилизация отбраковки, — серьёзно поправил клон. — Любой биомусор идёт в желудок. Не пропадать же калориям? А младенец всегда с коэффициентом выше десяти.

— Пошли со мной! — просил Адам.

— Не хочу… — клон уставился в угол. — Мне нравится моя жизнь. И Настя. Я ей проект предложить хочу.

— Да в любой копи девчонок — куча! — увещевал упрямца Адам. — Они сами так и липнут!

— Такие же умные? — серьёзно спросил клон, и Адди отстал — ответ был очевиден.

— Ну, не поминай кривым словом, — сказал Адам, сверху вниз глядя на робкого и слабого себя.

— Подожди…

Вик ткнул своё драгоценное изобретение, — оборотня.

— Он тяжёлый в работе, но у тебя коэффициент, ты справишься…

— Спасибо! — Адам крепко обнял чудака, упрямо выбирающего замкнутый мир кучки сумасшедших, чуждых зла и добра, вместо воли бескрайних степных просторов.

А тот обнял его в ответ. И это был последний раз, когда Вик по доброй воле коснулся Адама. На долгие, долгие годы.

Глава 40

Вивариум

У клона была карта верхнего панциря, на ней Вик пальцем ткнул в их дом и вивариум, находящийся при большом ветеринарном пункте, перестроенном из старого здания. Никто не стал бы держать зверинец в кишечнике Большой Га и разводить антисанитарию, вот и выделили им бывшую лечебницу в хвостовой части черепахи, чтобы звери не воняли на всё поселение.

— Когда-то, ещё до нас с тобой, наши учёные диких мутантов отлавливали и стерилизовали, затем отпускали — рассказывал Вик. — шахты и копи выделяли деньги на гуманный способ борьбы с неконтролируемой и нелегальной мутацией. Потом перестали выделять, и мы перешли на самообеспечение: лекарствами торгуем теми же, семенами, любой модификацией, даже зверей клонируем по спец заказу, а от мутантов каждое поселение себе территорию зачистило. Ну и мы отлов забросили. А камеры-клетки остались. Раньше диких там и держали: принесут его под успокоем, ветврачи трубы самке перевяжут, семенники самцу обрежут, чутка подкормят, подлечат, — и назад в природу…

— А не гуманнее убить?

— Ты что! Они же люди!

Работало в вивариуме шесть человек: по двое ветврачей, зоологов и генетиков, руководил всем старший зоолог. По словам клона, пятеро жили академической семьёй, а Рита с ними болталась не пришей медведке хвост, в общий проект её не брали — не хватало баллов, а прогнать было некуда. Адам решил ждать обеденного времени, чтобы хоть часть сотрудников рассосалась смаковать ванильный пудинг.

В эту часть черепахи он ещё не заходил, но по крышам, трубам да газонам добрался меньше чем за час. Когда охрана вылезала на башню с биноклем — прятался за кадками с растениями, когда внизу кто-то шёл — легко взбирался наверх, скрывался за антеннами или солнечными панелями. Он давно приноровился к мерному ходу Большой Га и вечной качке, больше не шатался и равновесия не терял, ловкости прежней не утратил, ибо не успел разожраться и охлять. Ноги исправно прыгали — мало, что ли, развалин облазил? Пс-с побери, да он в них вырос. Руки цепко хватались за самые мелкие выступы — может по рождению Адам и техник, но его растила ня, а жизнь в Степи научила остальному. Мускулы его, пусть не такие раздутые, как у генмодификантов, были привычны к нагрузкам и оставались жёсткими, как канаты. Ещё бы чуткий язык репти! Его собственный не чуял ни пс-са, зато глаза смотрели внимательно и зорко. И если белые комбезы черепашников выделялись на фоне домиков и дорожек, то в привычной степной одежде он легко и быстро прятался в ходячем городе. Камеры Вик сразу из строя вывел, и теперь лично «чинил» — он их безопасникам и настраивал когда-то. Конечно, исправить полоску у клона никак «не получалось» — он давал Адаму форы. Подобравшись к южной