Трясина - Борис Саркисов

являются в наше болезненное воображение? Так вот… Дьявол только в мифах и сказках имеет облик в виде обладателя рогов. хвоста и копыт, живет и действует нам на вред, а в реальном мире все обстоит иначе. Он, как и Бог, в нас самих. Он успел парализовать Добро, продолжает неистово разъедать и разлагать людские души.

— Выходит, партию играем с самим собой?

— Вот именно.

— И победить должны самих себя?

— Даже при жесточайших конвульсиях истории. Вся сложность в соотношении тех и других духов на весах истории. Тут единица измерения — поступки. А чтобы они были на благо, надо демилитаризировать сознание. пересмотреть все ценности, обрести новый образ мышления. Иначе войны будут всегда, то затухая, то разгораясь с новой силой, унося в могилы детей, их отцов, матерей… Всех без исключения. Пойдем дальше. Человек отражает действительность, которая его окружает. Тут Мидас попал прямо в точку, рассуждая о среде обитания. Именно она делает человека таким, каким он есть. Это можно сравнить с принципом дерева: от того, какие у него корни, зависит его будущее. Наши же социальные корни разъедены тяжелой болезнью. Срочно нужна особая подкормка. Пошли дальше… Душа Мидаса обитала в совершенно иной среде, поэтому его рассуждения иногда кажутся далекими от официального мнения, понятие о дьявольском растлении душ — надуманными, зыбкими, безумными. На самом деле Зло — это целый мир тайных магических духов, проникающих в хрупкие тела младенцев, в болезненные и слабые души взрослых, порабощая их. Человечество приняло среду такой, какую ему уготовили властители, те самые залитые холодным и жестоким экстазом фараоны-тираны: высокие человеческие ценности они считали пороками, а злость, ненависть, корысть, неравенство, предательство, насилие возводили в ранг добродетеля. Правители возомнили себя наместниками Бога Солнца, уверовав, что только им дозволено прикасаться к сверхъестественной сути, делить со своим богом вкус человеческих жертв. Вся история подчинена этой чудовищной болезни. Так ли я говорю, Игнат?

— Несомненно, об этом говорит весь ход истории. Полчища Александра Македонского, Цезаря, Чингисхана, Тамерлана, Наполеона, Гитлера — все они хотели подчинить мир своим алчным интересам.

— А кто им помогал внедрять в души своих вассалов психологию рабского повиновения? Великие просветители всех времен — философы, поэты, священники, ученые и прочие прислужники демонического общества. Знакомство с историей египетских храмов, пирамид, сфинксов не прошло бесследно для Мидаса. Его ошеломила плебейская философия толпы: воздавать хвалу и почести кровожадным столпам и оплотам Тьмы. Парадокс?

— Конечно.

— За всю многовековую историю человек, следуя велениям тиранов, разрушил столько храмов, дворцов и других зданий, сколько хватило бы для застройки десяти таких планет, как наша! Именно от изначального движения по дорогам истории берут истоки злобы, кровожадности и ненависти людей к себе подобным. Такова реальность. Мидас точно подметил, говоря об извечных истинах: сперва строят дороги, а уж потом развивают по ним скорость. Осознали ли мы пагубность своего движения по бездорожью? Нет! И по сей день правители и политики призывают наращивать вооружение, якобы, ради национальных интересов, чтобы получить иллюзорные завоевания, защитить свою религию, свой народ, свое государство, свой язык… Подумать только: в мире свыше трех тысяч языков! Отсюда и непонимание друг друга, разобщенность. И хотя прежние императоры, короли, цари и прочие правители выброшены на свалку истории, их демонические замыслы, будто разъедающие и извращающие наркотики, продолжают воплощаться в массово-историческую психологию. Человек очутился в штормовом океане собственных заблуждений, прозябает в лабиринтах времени. Новые властители пошли дальше: они довели гонку вооружений до таких размеров, что достаточно нажать на кнопку, как адские машины, созданные земным гением, обрушатся на все жизненное пространство и покроют его толстым слоем радиоактвной пыли…

Колымей встал, нервозно прошелся по кабинету и снова опустился на деревянный стул.

— Не утомил я тебя, Игнат, своими рассуждениями? Не очень ли сумбурно говорю? — осведомился он, испытывающе глядя на друга.

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал Игнат. — И вот о чем я подумал: должна же существовать единая историческая истина?

— В природе она существует, но до нее никак не могут добраться из-за перекрестных идей и мнений. Это в учебниках есть одна-единственная, незыблимая, вечная правда, но в действительности их несколько. Окрашены они в разные цвета, сражаются меж собой неистово, будто ошалелые звери. И я с детства твердо усвоил — правда бывает одна. Мой мудрый дед говорил, что она окрашена вечнозеленым цветом, как символ нескончаемой жизни. С годами к зеленому стали примешиваться другие цвета — черно-белые, желто-красные, голубые… Правд оказалось несколько. У верующего и атеиста, у идеалиста и материалиста, у коммуниста и капиталиста — у каждого своя.

Игнат слушал внимательно и задумчиво.

— Но меня больше занимает принцип шахматной доски.

— Все, о чем я говорил, всего лишь прелюдия к расшифровке шахматной загадки. Из писем Мидаса напрашивается вывод: все белые фигуры должны строить свою тактику противоборства черным исходя из спасительной формулы — формулы единения. Это не просто слова — за ними строгая по своей логике философия. Известно, что Вселенная гармонична благодаря божественному разуму. Стихийное развитие тут исключено. Всякое движение должно быть осмысленным, прогнозируемым. Там, где это отсутствует, орудуют темные силы, там — хаос, войны, разрушения. На этой закономерности основан стержень социального бытия. Земля — единый, цельный организм и нарезать ее по живому на лоскутики, то есть на удельные княжества, по меньшей мере кощунственно. В понятии Мидаса разобщенность людей на страны, религии, языки и прочие атрибуты властных структур — предрассудки. Мир един, а значит должны, быть единая общественная формация, единая конституция, единая политика, единое государство, единое правительство, единый бюджет и так далее.

— Но это же абсурд! — воскликнул Игнат. — А вождизм? А религиозные и национальные пристрастия? А вирус патриотизма, который поразил социальные корни? Можно ли все это изжить и начинать историю с чистого листа?

Колымей задумался, потом снова погрузился в анализ мидасовских писем.

— Но перестраиваться надо, Игнат, иначе партия проиграна и у человечества не будет будущего, мы с тобой явимся последним поколением на планете — уйдем в небытие подобно ацтекам. Тогда не только нас, но и животных ждет судьба динозавров. Инопланетяне-палеонтологи будут изучать исчезнувшие виды людей, некогда обитавших на Земле.

— Для реализации этого проекта потребуется создание единого мозгового центра, — подхватил Игнат мысль Колымея. — И если безвыходных ситуаций не бывает, то, выходит, проект осуществим.

— Да-да, — кивнул чародей. — И такой центр почти есть. Я имею в виду ООН. Если там подхватят эту идею, примут за основу и утвердят соответствующий Устав, потом — всемирную Конституцию, то человечество сможет свернуть на столбовую дорогу, ведущую к Абсолютной Идее, возьмет контроль