Сироты Страны Чудес - Грег Ф. Гифьюн

Трент посмотрел на него — в глазах ужас и паника.

— Самая жестокая пытка, — произнёс Симпсон, облизывая губы и убирая сигару. — Самое упоительное насилие. Оно создаёт МРЛ. Знаешь, что это, Джоэл? Множественное расстройство личности.

Его голову зафиксировали... удерживают на месте... удерживает какой-то странный металлический прибор... глаза раздвинуты, чтобы не мог закрыть их, не мог отвести взгляд от существ, движущихся сквозь стены...

Глаза Джоэла встретились с глазами Трента, и в них читалось: «Пожалуйста. Позволь мне убить его. Позволь покончить с этим. Сейчас».

— Знаешь, что такое альтер, Джоэл? — спросил Симпсон. — Хочешь, Отец расскажет тебе? Те, кто рождается, когда разум раскалывается, верно? Из хаоса и боли, из ужаса и насилия приходит рождение. Грязное, в крови — оно приходит, и таким же образом они должны умирать — методично, один за другим. Вот чем мы занимаемся, ты и я. Мы уничтожаем этих альтеров.

— Вы лжёте.

— Или ты сам — альтер, Джоэл? Так сложно знать наверняка, правда? Так сложно быть окончательно уверенным, кто есть кто и что есть что в мире обмана…

— Вы лжец. — Джоэл двинулся к нему.

— Я служу Королю Лжи. Как и ты. Ты пришёл сюда не за ответами. Ты пришёл за местью. Ты пришёл, потому что я тебя вызвал, сынок.

— Я вам не сын.

Симпсон улыбнулся, потом поморщился — явно от удовольствия, — перекатывая сигару обратно между губами. — Ты мой мальчик, Джоэл, мой особенный маленький мальчик. Отец очень скучал по тебе.

Прежде чем понял, что делает, Джоэл вытащил «девятку» из кармана, сократил расстояние до Симпсона и ударил его рукоятью пистолета по виску.

Симпсон пошатнулся к столу, выронил бокал, но устоял — тонкая струйка крови потекла из свежей раны на виске. Всё ещё держа сигару, он поднёс свободную руку к кровоточащей ране и издал низкий стон. — Мы на финальной стадии, — произнёс он. — Ты не можешь остановить это. Никто не может.

— Вы безумны.

— Нет, мой дорогой, — сказал Симпсон, улыбаясь сквозь боль. — Ты.

Трент маниакально расхаживал у окон, что-то бормоча себе под нос.

— Весь этот мир — ложь, Джоэл. — Симпсон привалился к столу. — Мир за миром — вот что имеет значение; и тот, кто управляет всем из невидимого мира. Пока ещё невидимого. Это не то, чем что-либо кажется. Не наивные мечты неверующих, не копыта и вилы, которыми одержимы богобоязненные ничтожества, дрожащие и перед своим предполагаемым спасителем, и перед его мучителем. Не какое-либо безумие, замаскированное под религию и придуманное кучкой дикарей в их простых, суеверных умах, пока они скитались по пустыням — такие же напуганные собой, как и миром, в котором оказались. Слабые — все они слабые, со своими правилами и законами и молитвами в пустоту, которой нет до них дела, не говоря уже о заботе. Даже эти драгоценные учёные, даже мы сами ошибались больше, чем угадывали. Это всё — фокус. Это всё — ложь. И это всё — правда. Каждый её кусок — потому что в бездне всё возможно. Всё и ничто...

Ужасные крики...

— Время возвращаться домой, Джоэл. Разве ты не видишь? Я привёл тебя домой. Пора успокоить все эти бури в твоей хорошенькой головке, мальчик.

— Эти бури создали вы.

Ужас и тьма...

— Да, и теперь Отец может их унять. — Он бросил сигару в стеклянную пепельницу на столе, но продолжал удерживать другую руку у раны на голове — кровь это почти не останавливало. — Как твоя боль и страх, Джоэл, ты помнишь?

Агония... стыд...

— Отец может причинять боль... или Отец может забирать боль.

— Застрели эту тварь, — бормотал Трент, по-прежнему расхаживая перед окнами. — Убей его. Просто убей его, просто... просто убей его.

Джоэл не опускал пистолета. — Расскажите про числовые станции, — произнёс он, кивнув на окна и второе здание за ними. — Это одна из них?

— Они по всему миру, — сказал Симпсон. — Говорят с теми, кто может их слышать, с теми, кто не знает, что умеет, — и с теми, кто даже не подозревает, что они существуют. Всё это часть более масштабного плана, Джоэл, более масштабного улья. Медленно и тихо погружать мир в рабство, обращая наш величайший дар против нас самих. Наш разум. Слушай передачи, Джоэл. Я знаю, что ты слышишь их даже во сне. Гипнотические, не правда ли? Почти такие же прекрасные, как рычание и шёпот, которые ты слышишь на самой дальней границе сознания наяву. Это прекрасно. Прекрасное рабство, дитя, прекрасное рабство...

— Убей его, — снова произнёс Трент — теперь более сосредоточенно. — Или это сделаю я.

— Все эти годы магии, — сказал Симпсон. — Всё это время. Дьявол не спринтер, Джоэл. Он — прогулка в жаркий летний день. Он — тихий ветерок, скользящий сквозь деревья. Он — капля дождя, медленно сползающая по стеклу, роса, повисшая на лепестках самого нежного цветка. Он — бабочка, вылетающая