Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

ещё и два года, но она не любила кукол. Зато ей очень нравился глобус и книжки с картинками о путешествиях. Она рисовала человечков и разрешала мне их аккуратно вырезать и расставлять в городе, а то и вовсе селить в дома.

— Не делайте резких движений, просто присядьте в кресло, сбоку.

— Ребёнок?

Он был удивлён присутствием моей дочери при разговоре взрослых людей.

— Княжна, ещё совсем ребёнок. Она не поймёт о чём наш разговор, думаю не обратит внимания о чём ваши вопросы, она увлечена в данный момент. Девочка любит рисовать и писать прописи, она не доставит вам беспокойства, а псам так спокойнее. Осторожнее не заденьте дома и мост через реку. Аннушка будет недовольна.

Хан, положив огромную голову на лапы, не спускал взора с лорда Элдони. Шеба, же любившая смотреть за карандашами в маленьких ручонках Аннушки наблюдала за художеством.

— Шеба не дыши на меня, — шептала девочка.

— Мешаешь.

Тишина в комнате милые кудряшки свесились на лист бумаги, мужчина, повернув голову также, наблюдал за малышкой. Он молча разглядывал детскую.

А я его.

Вблизи.

Пришло понимание, что он не совсем полный близнец Георга. Что-то было другое. У мужа из будущего этого не было.

Но лорд ведь с рождения знал, возможно, на уровни генов, что его персона — это нечто особенное. Гувернантки и учителя не уставали повторять ему об этом. Родители и вся семья вели себя соответственно занимаемым титулам. Не давали забыть о значимости. Вследствие осознания он руководил своей жизнью с величественным почтением к самому себе прежде всего, всегда стремясь быть лидером. Ему чуть меньше сорока. Жена с ребёнком погибла в Индии при очередном наводнении. Это его ожесточило. Решительные женщины его раздражают. Его требования к ним возрастают, он не женится. Титул перейдёт к старшему племяннику со стороны его отца. Наш развод с его младшим братом кажется ему чудовищным событием. Женщина должна быть покорной. Обстоятельствам и разумеется супругу.

С чем он пришёл?

Хотя, как я могу заметить, дети его притягивают. Он не сводил взора с моей дочери. Я же вовсе не нарушала тишины, держала паузу. Или он задаст свой вопрос или уйдёт молча, а после уедет. Меня в принципе устроил бы второй вариант.

Прикрыв глаза, отдалась на мгновение воспоминаниям. Меня устраивала спокойная жизнь в замке, именно в этом, в сером и нелюдимом.

Глухой тихий голос, который врезался в сознание заставил меня понять, что ничего я не избежала, что вовсе не спряталась…

— Леди Ольга, княжна — это моя дочь?

Распахнув глаза, я в шоке замерла. Мир в одно мгновение рухнул к моим ногам, оставляя лишь разбитые обломки и разорванные нити реальности.

Каждый осколок был как зеркало, в миллиметре от сознания.

Отображающее отчаяние и страх, которые, наверное, обрели вечное пристанище в моей душе. Мир, в котором я жила, был лишь иллюзией:

— Что?

— Та ночь, вы хотели достучаться хоть до кого-то, и сами пришли в мои покои, объяснения не получилось. Вы уже тогда хотели развода. Я воспользовался вашим отчаянием. Простите. Мой брат — лорд Майерс вёл себя непозволительно, он был груб с вами. Я признаю это. Его не было практически полмесяца после венчания. А я, был не лучше. Вина за содеянное выжгла всё внутри. Леди, ответьте. Княжна — это моя дочь?

Мне не хватало воздуха. Казалось, чьи-то руки — скрюченные старческие пальцы держат за горло. А зубы сейчас вопьются в вену.

— Именно поэтому вы так непредсказуемо покинули Лондон?

Всё поплыло вокруг. Осколки реальности нависли надо мной, готовые сломать. Их острота пронизывала воздух, она пронзила меня.

— Мамочка! Нет! Уйдите лорд из покоев, сейчас. Вы задали свой вопрос. Уходите!

Только этот голос держал меня в этом мире. А ещё крик в сознании:

«… — мамочка я люблю тебя, не оставляй меня, пожалуйста».

Глухое рычание собак было фоном для испуганного голоса дочери….

Глава 4

— Лорд Элдони, вы просто обязаны покинуть наше имение, в самые короткие сроки.

В кабинете стояла тишина. Мы с дочерью не видели происходящее, но прекрасно всё слышали.

— Ваше поведение было недопустимо, вы будто преднамеренно компрометируете леди ди Роджадео.

— Я готов взять ответственность за свой поступок.

— Что вы имеете в виду?

— Брак, разумеется, виконт д’Блекур.

И вновь тишина. О каком браке идёт речь? Меня кто-нибудь спросил о моих желаниях? Я уже была замужем и никоим образом не спешу оказаться вновь в зависимости от мужчины.

Меня устраивает быть скандально разведённой. Мне неинтересно мнение всего света. Жизнь меняет нас, и даже очень непродолжительный опыт прожитых лет учит бережно относиться к своим желаниям и потребностям. Я больше не желаю просто состоять в браке, чтобы удовлетворить какие-то социальные или общественные нормы. Моё счастье, счастье моей семьи, моя свобода превыше всего. Не спешу менять эту свободу на очередную кабалу.

Поверьте, я ценю свою индивидуальность и независимость, научившись быть самостоятельной и уверенной в себе. Пусть говорят, о чём посчитают нужным. Я не выйду за муж за человека, который воспользовавшись отчаянием своей невестки, склонил её к близости.

«— … подонок, бедный мой двойник — юная леди Майерс, можно было бы ей передать весточку».

В этой жизни мы все делаем свой выбор, а затем живём с ним, понимая, что порой сделать выбор совсем несложно. А вот нести всю жизнь груз последствий…

— Лорд Элдони, это невозможно. Леди больше не допустит мезальянса в брачных отношениях с мужчинами.

— Что? Вы считаете нашу семью недостаточно родовитой?

— Так прописано в завещании, леди Ольга приняла титул маркизы ди Роджадео, брак с мужчиной ниже графского титула для неё невозможен. Бароны — всего на всего просто землевладельцы и этим всё сказано.

И вновь тишина за каменной стеной. Мои взмокшие пальцы сжимают маленькую ладошку дочери.

Хлопнувшее в гневе дубовое и резное, потемневшее от времени полотно дверей кабинета на первом этаже замка.

Тихий вздох виконта. Вот это слышимость.

Его шаги в направлении выхода из кабинета.

«— … хорошо, что лорд Элдони не рассказал виконту о том, что я позволила ему находиться в покоях дочери, взял всю ответственность на себя, хотя что бы это изменило»?

— Мамочка, пошли в твою спальню.

Шёпот дочери в темноте лабиринта и её уверенные шаги в обратном направлении.

— Ты ведь уже не боишься?

— С тобой нет.

Итак, я разведена.

Старший брат моего