Харам - Алан Кранк

— Можно не ждать понедельника, — Игорь почувствовал, что они переходят к главному вопросу, с которым собеседник сюда пришел. — У меня тут неподалеку фазенда. Барашка-марашка, такие вещи. Работники нужны. Два косаря на нос за день. Расчет в конце недели.

Заскрипела дверная пружина, и в зал вошли мужчина с женщиной и ребенком.

«Кисловодск — Санкт-Петербург. Время отправления два часа восемнадцать минут», — пронеслось в голове. Можно было устраиваться диспетчером. Новый знакомый бросил в сторону новоприбывших короткий и как будто недовольный взгляд.

— Ну так что?

Две тысячи на человека — это четыре тысячи на двоих, они могли бы существенно улучшить свое финансовое положение, разнообразить рацион и снова вернуться в «Какаду».

— Ну, я думаю, пару дней мы могли бы поработать, но мне нужно посоветоваться с товарищем. А что нужно делать?

— Сено сложить нужно. И пару дней мало, неделя нужна.

Перспектива провести неделю среди барашков-марашков не особенно пленяла воображение. За неделю точку мог занять парень с саксофоном, который толокся у цветочного ларька. Новый знакомый, ищущий по ночам на вокзалах работников, тоже не внушал доверия. Но четыре тысячи в день — это был очень тяжелый аргумент.

— Завтрак, обед и ужин, крыша над головой, душ, телевизор. В конце недели шашлык-машлык и литр водки за счет заведения. Как в санатории.

От слова «шашлык» рот наполнился слюной, а от слова «душ» зачесались спина и шея. Водные процедуры в вокзальном туалете, даже когда из крана текла горячая вода, носили формальный характер.

— Я понял. Но мне все равно нужно посоветоваться с товарищем, — Игорь кивнул на спящего Сэма.

На самом деле все и так было ясно.

* * *

Начало смеркаться, и Андрей вернулся в дом. У детского стульчика под тутовником остались стоять четыре пустых пивных бутылки. Критическая доза была достигнута, процесс обнуления запущен, впервые за последний месяц и, хочется надеяться, в последний раз за этот год.

Из-за тухлого привкуса воды «Доширак» балансировал на грани съедобного. Вилки на кухне отсутствовали в принципе, как на поминках, ножи были керамическими, а ложки деревянными, расписанными красными и золотыми вензелями на черном. Привет из Хохломы маленькому южному дурдому.

Еще бутылку он приговорил за ужином, и к обнулению она не имела никакого отношения. Дикость места, в котором он поселился, как высота на крыше многоэтажки, ощущалась даже с закрытыми глазами. В сгустившихся сумерках за окном стрекотали сверчки и ухали совы.

После ужина, вооружившись кухонным веником (пылесос, как выяснилось впоследствии хранился за дверью в спальне) и все той же разжалованной в тряпки клетчатой рубашкой, под зорким контролем Всевидящего Синего Глаза, Андрей приступил к уборке. Под диваном в пыли обнаружились четыре желтых таблетки, а в спальне, за кроватью, в плотном клубке паутины, — две пуговицы и детская соска с Чебурашкой. Нелепое месторасположение кресла объяснялось прогрызенной в полу дырой под ним. Хотелось думать, что это сделали мыши, но диаметр отверстия намекал на грызунов покрупнее. Рядом с запертой внутренней дверью слух обострился до звона в ушах. Никаких мертвых жен? Разве? А вот обтянутая полиэтиленом дверная ручка намекает на что-то вроде того. И, кстати, что там в прошлом году показывали по телевизору? А? Вряд ли это был репортаж про рекордный урожай кукурузы.

Когда он закончил, часы на телефоне показывали одиннадцатый час ночи. Мокрую тряпку он бросил перед входом, после чего запер дверь на два оборота и повернул ключ так, чтобы замок не открывался снаружи. Позже, прежде чем лечь спать, он проверял дверь еще дважды.

По телевизору шло много чего и ничего интересного. Он оставил НТВ. Стрекот кузнечиков и уханье сов утонули в мелодии рекламной заставки «МТС». От дивана шел запах, который прежде заглушали травяные букетики. Пахло чем-то старым и жирным, похожим на прогоркший смалец.

Пожалуйста, не спрашивайте о нем. У нас это не принято. Но, если вы так настаиваете, то да, он долго болел, лежа на этом самом диване. Здесь и умер.

Угадал, надо же. Андрей пересел с дивана на кресло в углу, но и отсюда смотреть телевизор было тяжело. Кресло как будто специально поставили перед окном, и желтые занавески… (да, да, те самые, про которые писал Успенский. Где это ты читал? В «Технике Молодежи?» Наверное, ну не в «Мурзилке» же) …и желтые занавески выглядели, как занавес в театре. В Андрее вдруг снова проснулся актер. Воображаемый митинг во дворе был ошибкой. Нужно раздеться догола, взять деревянные ложки и выбивая ими шаманский мотив прыгать по комнате вокруг кресла, как вокруг костра. Только так можно поздороваться с домом. Только так дом мог его принять.

Чтобы отвлечься от абсурдных и пугающих мыслей, он включил ноутбук, почитал новости и, по привычке, объявления по аренде земли, потом открыл почту. Письмо сыну было коротким. «Добрался. Все хорошо. Завтра приступаю». В таком состоянии очень важно было не написать лишнего. На ночь он оставил включенным телевизор и свет в прихожей.

* * *

Белый, заляпанный грязью джип, к которому привел их Михаил (так представился новый знакомый), стоял в дальнем углу парковки, под потухшим фонарем.

— Извините за дотошность, но, сами понимаете, — Игорь на два шага отступил от открывшейся задней двери и рукой остановил Сэма, — Сейчас такое время. Паспорт или права можно?

Михаил усмехнулся и полез во внутренний карман.

— Вообще не вопрос, мой дорогой. Хочешь, могу даже налоговую декларацию предоставить.

Снимок разворота Игорь отправил сестре с комментарием: «Завтра даем концерт баранам, фото их вожака высылаю. Если до воскресенья не отзвонюсь — иди к копам». Человек на фотографии был не очень похож на Михаила, но Игорь предпочел не развивать эту мысль. Мысли часто материализуются. Особенно плохие. Отец на правах тоже был больше похож на Харрисона Форда, чем на себя.

Игорь и Семен (для своих Сэм) вместе учились в музыкальной школе по классу фортепьяно. По окончанию их дороги (на деле, узкие неприметные тропы) разошлись, а когда шесть лет спустя начинающий юрист встретил начинающего инженера-технолога в магазине «Sound underground», оба восприняли это как знак свыше. К тому моменту Сэм самостоятельно освоил флейту, а Игорь — музыкальный телепорт, похожий на летающую тарелку. Оба ненавидели полученные профессии и оба пребывали в зоне притяжения того трансцендентного места, где рождается настоящая музыка.

Кисловодск, как место первой гастроли, предложил Игорь. Ему показалось, что в горах ханг и флейта будут звучать особенно органично, а публика на водах будет чувствительнее, чем на пляже, и в первой половине своих прогнозов