Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф

Феба фыркнула, оглядев парня с ног до головы.

— Дамский угодник-среброносец, а?

— Я был чем-то вроде любимца в Авелине. По крайней мере, до Ислы…

Голос Хоакина тогда угас, тень нашла на него, когда он произнёс имя своей павшей любви. Мы знали, что Диор не рассказала ему всей правды о предательстве его дамы, того факта, что Исла видела своим Навеки Черносерда, а не его. Он явно всё ещё кровоточил от потери возлюбленной, и всё же тень над глазами Хоакина была изгнана приподнятой шляпой и ухмылкой повесы — фальшивая бравада имела больше пользы среди этой команды, чем горе.

— Что ж, джентльмен никогда не целует и не рассказывает. — Он ухмыльнулся ведьме плоти. — Но я знавал свою долю кобылок, мадемуазель а Дуннсар. Больше, чем ты, по меньшей мере.

— Вот как.

— Ну, бьюсь об заклад, ты не знавала ни одной.

Феба вскинула бровь, но бровь Хоакина поднялась ещё выше.

— О, правда?

Диор ухмыльнулась, поднявшись на ноги.

— А ты и впрямь шустрый, мсье Маренн.

— Так и мадам Дилпон сказала, когда впервые провела меня по своему будуару. Но в моё оправдание, я был юн. И что недобирал качеством, навёрстывал количеством.

Диор и Хоакин рассмеялись вместе, глаза сверкали. Феба покачала головой, но улыбка её тоже была искренней; как большинство на борту «Искательницы Рассвета», закатная плясунья была явно очарована по самые клыки молодым псарём из Авелина.

— Так выкладывай же, мадемуазель а Дуннсар, — потребовал он. — Нельзя оставлять нас в подвешенном состоянии.

— Я могу подвешивать тебя, сколько пожелаю. В отличие от некоторых, я не целую и не рассказываю.

— Так ты, стало быть, целовалась…

Хоакин встретил глаза Фебы, многозначительно поведя бровями. Ведьма плоти попыталась было ответить столь же озорным взглядом, но вместо этого разразилась смехом.

— Ты мелкий гребаный засранец.

— А ты уходишь от вопроса.

Феба глянула на Диор, пожав плечами.

— Эх. Пара пьяных обжиманий. Ничего серьёзного, типа.

Хоакин ахнул, ткнув пальцем в притворном возмущении.

— Иезавель!

— Иди в задницу, — бодро ответила Феба.

— Прискорбно мало шансов на это в этой компании, боюсь, — ухмыльнулся парень. — А вы, капитан? Случалось когда перекатиться не на ту сторону гамака в шторм?

Капитан вскинул корявую бровь.

— Что случается в море, остаётся в море, мальчик.

— Будем наде… Ай.

Хоакин потёр руку там, где Диор её ткнула.

— Не на ту сторону гамака, как же, — пробормотала она.

— С церковной точки зрения, ты пойми, — ухмыльнулся он, осенив себя колесом.

— Церковь. — Феба фыркнула. — Никогда не могла взять в толк это про вас, жителей низин. Мир таков, каков есть, а вы думаете, у вашего Всевышнего нет дел поважнее, чем печься о том, с кем вы кувыркаетесь. Нет такого осуждения на Лунном Троне, мальчик. Матерям и Отцу всё равно, кого мы любим. Лишь бы любили.

— Что ж, мы с Рейн можем перебраться туда, когда всё это закончится, и трахаться, как кролики, — сказала Диор. — А до тех пор все эти стоны, что слышите из моей каюты? Это не корпус корабля в шквал, это мои гребаные чресла грозят взорваться.

Хоакин поцокал зубами, качая головой.

— Девы.

Капитан кивнул.

— Девы.

— Девы.

Запустив руку в сюртук, Грааль Сан-Мишона выудила сигариллу из помятого портсигара, заглянув в его содержимое с сердечным вздохом.

— Только два курева осталось.

— Достанем тебе ещё в столице. Когда прибудем во славе.

Диор подняла взгляд, встретив взор Хоакина. И где мгновение назад он был весь улыбки и сальные шутки, теперь псарь смотрел на неё с огнём в глазах. Он постучал по одной из карт на столе капитана, челюсть стиснута.

— Весь этот город скоро будет петь твоё имя.

Диор поджала губы, чиркнув огнивом, и глянула на а Коннелла.

— Вы с Рейн — единственные на борту, кто бывал в Августине, капитан. Есть представление, чего ожидать?

— Зависит от нашего врага, Святая Дева.

Большой человек смёл прочие карты прочь от самой большой, открыв могучий город, рассечённый натрое великой рекой. Улицы его и укрепления были вычерчены в тонких деталях, имя его выведено смелой, текучей рукой — Августин, Сердце Империи. Диор заняла место подле капитана, сигарилла свисала с губы, пока а Коннелл начал говорить.

— Столица довольно далеко вверх по реке, там, где Фер встречается с Бени. — Он постучал по южной трети города на южных берегах — огромной обнесённой стеной решётке кожевен и складов, силосов и кузниц. — Рив-Сюд — её промышленное сердце, питаемое портом, достаточно большим, чтобы обслужить всю державу. Стены крепкие, пушек много. — Капитан указал на северный берег; запутанный клубок доходных домов, таверн и особняков. — Рив-Нор — дом столичного простонародья. Стены здесь ещё крепче, но брюхо мягче, и порт её не так могуч. Но её прикрывают пушки Рив-Кёр.

Тут а Коннелл прижал один мозолистый палец к великому острову посреди реки: ядру столицы, вокруг которого вращалось всё прочее. То был обнесённый стеной анклав величавых зданий и соборов, и в сердце его высилась твердыня столь огромная, что превосходила всякое вероятие.

— Château Impérial45. Это величайшая крепость во всей державе, нет ей равных. Когда Бени замёрзшая, она чуть уязвимее, но, когда воды текут, до неё можно добраться лишь по одному из этих. — А Коннелл указал на ряд великих мостов, семь числом, связывавших сердце столицы с её южным и северным берегами. — Лето будет на исходе к тому времени, как мы прибудем. Коли они продержались доныне, Августин должен быть в безопасности всю осень. Ни один вампир не пересечёт текучую пресную воду, кроме как по мостам или в гробах. А так далеко вверх по реке воды свежее девицы в брачную ночь.

— Оссийской девицы по меньшей мере, — пробормотал Хоакин.

Диор закатила глаза.

— Ты теперь просто сыплешь мне соль на рану, мсье Маренн.

— Это, впрочем, поднимает вопрос, — сказал капитан. — Твоя Селин и эта… Матерь Марин… от них не будет проку, коли нас вынудят драться на реке.

— Ты предполагаешь, что от них вообще будет прок, — нахмурилась Феба. — Я доверяю Селин ровно настолько, насколько могу её выплюнуть. А малявку я и не видела за всё это плавание.

—