Как продать дом с привидениями - Грейди Хендрикс

офис и сделал междугородный звонок, а её мама unpackовала. Они сказали вашей маме оставаться в маленьком детском бассейне. Они сказали ей присматривать за братом. Вот как люди делали в то время, но ваша мама не слушала. Она никогда не слушала никого, кроме себя. Ей всегда нужно было маршировать под ритм своего собственного барабана. Она ушла в магазин мороженого, где мужчина черпал мороженое, и считала количество вкусов, потому что она не могла поверить, когда её папа сказал ей, что их двадцать восемь. Она сказала мне, что когда она вернулась, там собрались люди вокруг кареты скорой помощи, а моя сестра выла как человек, которого она никогда не слышала. Они увезли Фредди прямо в больницу, и я приехала и увела вашу маму из комнаты ожидания и отвезла её домой. Она не понимала, что она сделала, и поэтому я сказала ей, что Фредди наступил на гвоздь, а моя сестра... она согласилась.

Никто не двигался. Даже Папкин слушал. Тётя Хани повернулась и посмотрела на Луизу красными глазами.

— Как можно сказать семилетнему ребёнку, что она убила своего брата? — спросила она. — Как она могла жить с этим? Вот что мы сказали всем, кто имел значение, и люди, которые знали обратное, думали, что мы сделали милость для вашей мамы. Это разъедало мою сестру. Это грызло её до самого корня. Вот почему она не могла смотреть на вашу маму. Она пыталась. Она пыталась двигаться дальше. Она пыталась сосредоточиться на ребёнке, который у неё был, а не на том, которого она потеряла, но это никогда не работало. Каждый раз, когда она думала, что может начать исцеляться, она думала о том, как ваша мама ушла смотреть на эти вкусы мороженого, и ей приходилось запираться, потому что она была напугана тем, что могла сделать.

— Это была идея вашего дедушки отправить вашу маму прочь, — сказала она. — Она жила с другими людьми больше, чем дома, и это разбило его сердце, но моя сестра никогда не могла вернуться к тому, что было с ребёнком, который убил её Фредди в доме. Конечно, они обвиняли себя. Конечно, они чувствовали вину. Но ваша мама была той, кто позволил ему утонуть, и моя сестра не могла отпустить это.

Тётя Хани уставилась на потолок, но казалось, что она его не видит. Луиза чувствовала, что есть что-то ещё.

— Что ещё? — спросила она.

Тётя Хани перевела взгляд на Луизу, не двигая головой.

— Не продавайте дом, — сказала она. — Пожалуйста.

Её голос звучал тонко, как бумага. Она выглядела так, как будто её жизнь вытекает из неё. Луиза стала жёсткой.

— Почему мы не можем продать дом? — спросила она. — Есть что-то, что вы не говорите.

Тётя Хани повернула голову из стороны в сторону на подушке.

— Не заставляйте меня, — умоляла она.

Луиза наклонилась над кроватью и положила одну руку на тётю Хани, где, как она думала, было её плечо. Она сделала свой голос мягким и сочувственным.

— Вы хотите, чтобы мы знали, — сказала она. — Вам нужно это выговорить, и вы так близко. Один последний секрет, и всё, и вы будете свободны.

Тётя Хани повернула глаза к Луизе. Они были устойчивыми, её лицо было жёстким, но её глазные впадины были влажными.

— Я дала обещание своей сестре, — сказала она, ударив последнее слово.

— Ваша сестра мертва.

Тётя Хани смотрела на неё, выражение не менялось, а затем начала говорить.

— У них были закрытые похороны, и они собирались похоронить его на своём участке на Стюре, но за день до этого моя сестра передумала. Она не могла переносить быть в разлуке со своим маленьким мальчиком. Она попросила Джека похоронить его во дворе дома. Вот почему они никогда не могли уехать. Вот почему ваша мама не могла построить эту террасу. Им пришлось бы рыть ямы для любого дополнительного дома. Этот задний двор принадлежит Фредди.

Тётя Хани повернула лицо в сторону. Самым громким звуком в комнате было тяжёлое дыхание Поппи. Луиза встала. Тётя Хани пробормотала что-то, а затем повернулась к Луизе.

— Я дала обещание, — сказала она. — Единственное, что у меня осталось от моей сестры, было обещание, которое я ей дала никогда не говорить. Теперь я его нарушила. Вы заставили меня нарушить слово моей сестре.

— Мне жаль, — сказала Луиза.

— Нет, вам не жаль, — сказала тётя Хани. — Я могла бы никогда не сказать, и никто бы не узнал.

— Кто-то бы в один прекрасный день раскопал его кости, — сказала Луиза.

— Люди постоянно раскапывают кости, — сказала тётя Хани, её голос был полон презрения. — Мир полон их. Вы заставили меня нарушить обещание семье.

Луиза чувствовала себя усталой. Ей не хотелось больше спорить.

— Мы перевезем его на Стюре, — сказала она. — Рядом с его мамой и папой и сестрой. Он должен быть с семьёй.

— Что вы знаете о семье? — спросила тётя Хани, глядя на неё жёстко.

Глава 35

Марк и Луиза молча вышли из комнаты, Луиза ведя Поппи за руку, Папкин отставая и глядя на Тётю Хани. Они стояли в коридоре, не зная, что сказать или куда идти.

— Вся ее жизнь, — сказал Марк. — Вся ее жизнь она должна была знать, что что-то не так. Она никогда не хотела говорить о смерти или Фредди, потому что, должно быть, знала, что это не складывается. Даже если это была просто случайность, она, должно быть, чувствовала себя виноватой, что это произошло, когда она отвлеклась от своего брата. И она никогда не сказала ни слова. Никто из них. И она цеплялась за единственное, что у нее было, чтобы помнить своего брата, почти семьдесят лет. Ты можешь даже представить?

Луиза не могла. Она подумала о этих женщинах — Тёте Хани, своей бабушке, своей маме — решающих, что нужно сделать, и делающих это. У них была жесткость, которую она, как она начала думать, все больше и больше, унаследовала. Жесткость, которую она не могла представить, прежде чем у нее появился свой ребенок.

— Нам нужно идти к дому, — сказала Луиза.

— Почему? — спросил Марк.

— Чтобы найти Фредди, — сказала она.

Они оба посмотрели вниз на Папкина, который посмотрел на них.