8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли

Миринэ Ли

8 жизней госпожи Мук

2026

Mirinae Lee

8 Lives of a Century-Old Trickster

Перевел с английского Сергей Карпов

Дизайн обложки Марии Кошелевой

Copyright © Mirinae Lee 2023

© Карпов С. А., перевод на русский язык, 2026

.

ООО «Поляндрия Ноу Эйдж», 2026

* * *

Несмотря на мрачность пересказываемой истории, это прежде всего приключенческий роман, подпитываемый тем же праведным гневом, что превращает обычных смертных в супергероев в масках.

The Wall Street Journal

Премии и номинации:

— Победитель William Saroyan International Prize for Writing (2024)

— Победитель Wilbur Smith Adventure Writing Prize (2024)

— Победитель Prix du Roman Fnac (2025)

* * *

Посвящается моему мужу — моей музе и величайшему герою моей книги

Пролог

Эта идея посетила меня, когда я приходила в себя после развода.

Мне было сорок семь лет. Избыточный вес. Ребенка, который заполнял бы одинокие тихие дни, не было. Я не из независимых современных женщин, которые изначально не планируют иметь детей. Я-то хотела ребенка, но муж не мог зачать — по его словам, из-за олигоспермии. Я предлагала попробовать ЭКО, но он отказался, сказал, что для него это слишком унизительно. Потом я была вне себя от ярости, узнав, что за месяц до нашего развода он уже записался в знаменитую клинику планирования семьи в Каннаме — со своей новой девушкой, на двенадцать лет его моложе. Мне еще неделями снилось, как я забиваю мерзавца до смерти. В реальности, конечно, у меня на это не хватало ни смелости, ни склонности к насилию. И все-таки я представляла, как ворвусь в его кабинет на площади Кванхвамун, словно какая-то разгневанная на мужа-изменника аджумма[1] из корейской утренней дорамы, разбрасывая листовки со всеми грязными подробностями его делишек, и буду кричать, перечисляя его прегрешения перед коллегами, которые немедленно перестанут с ним общаться. Конечно, эту фантазию я так и не воплотила: для меня унизительно истерить. Но вот потешить себя такой мыслью — другое дело.

Я отчаянно искала перемен в жизни. Записалась в спортзал и занималась по часу три дня в неделю. Хоть я сбросила вес и почувствовала себя здоровее, одних физических перемен мне оказалось мало. Я всегда была задумчивой, любила читать, размышлять и что-нибудь набрасывать в молескине. Мне требовалось не просто здоровое тело. Мне требовались перемены, которые затронут и дух.

Я ждала сеанса у психотерапевта и листала женский журнал в приемной, когда наткнулась на статью. В ней рассказывалось о враче из сингапурского хосписа, который помогал умирающим пациентам организовывать похороны и писать собственные некрологи перед смертью. Врач объяснял, что, вопреки общепринятому мнению, смертельно больные пациенты не так уж боятся смерти, их больше волнует то, что будет дальше — траур и переживания любимых. И его программу встретили с удивительным энтузиазмом. Многие пациенты сообщали, что после организации собственной смерти чувствовали себя лучше и физически, и психически. Это давало ощущение контроля и уверенности — и бесценную возможность обрести смысл в своем коротком путешествии на земле.

Я показала статью директору Ха Ам, своей начальнице, и сказала, что хочу открыть такую же программу для наших пациентов. Я не могла пожаловаться на свою работу в «Золотом закате» — там и платили прилично, и гарантировали много оплаченных отпускных дней, меня не утруждали ни график, ни обязанности. Я была кем-то вроде бухгалтера, хотя официально моя должность называлась «личный помощник директора». Директор Ха Ам была обходительной женщиной лет пятидесяти, которая после двух разводов воспитывала трех детей с двумя разными фамилиями. Казалось, ей не так уж интересен «Золотой закат»; мне она говорила, что выбрала эту работу главным образом за стабильность, без которой не обойтись матери-одиночке с тремя детьми.

Директор Ха Ам нервно побарабанила по столу кроваво-красными ногтями, а потом объявила, что у «Золотого заката» нет средств на заказные похороны. Я ответила, что многое изменит уже одна программа некрологов, без похорон. Скрепя сердце Ха Ам дала добро — после того, как я пообещала, что это не повлияет на мои основные обязанности, а если потребуется, я буду работать сверхурочно. Перед уходом она встревоженно посмотрела на меня, словно думала: «Как же это знакомо». Но вслух сказала только:

— Позвони, если когда-нибудь понадобится выговориться за бокальчиком.

Слушая удаляющийся цокот ее каблуков, я гадала, насколько проще дается второй развод.

Сначала программа по написанию некрологов помогла мне на практике. Она отвлекла от мыслей о разводе. До сих пор мой разум бесконечно наматывал круги между мужем и развалившимся браком, как преданный пес, но теперь наконец обратился к другим людям.

«Я пришла, чтобы помочь написать ваш некролог, — говорила я нашим старичкам самым успокаивающим голосом, на какой была способна. — Вы можете рассказать вкратце историю своей жизни — обо всем, что приносило вам счастье, обо всем, чем вы гордитесь, обо всем, о чем жалеете. О том, какими вас должны запомнить другие — люди, которые вас любят и переживают за вас».

Сделав несколько глубоких вздохов, большинство раскрывались вполне естественно. Понимание, что твое время на свете ограниченно, вселяет удивительную честность, отключая ненужный шум на заднем плане, который обычно заглушает жизнь. Тем немногим, кому было все-таки трудно начать, я предлагала простую подсказку, которая ни разу не подводила: «Выберите три слова — существительное, прилагательное, глагол, что угодно, — которые лучше всего описывают вас или вашу жизнь». Три — это волшебное число, люди обязательно начинают задумываться. Одно слово слишком ограничивает, у двух — неприятный подтекст, будто это намек на двойную жизнь. Но три — идеальное равновесие: триумвират, трилогия, троица. Так людям проще: не слишком много, не слишком мало.

Перед завершением жизни людям хочется оставить след в мире, пусть даже маленький. А написание своего некролога подтверждает, что жизнь прошла не зря — и для них, и для тех, ради кого они с радостью жертвовали своими личными мечтами. Молодежи кажется, будто некролог — что-то грустное и серьезное, но старики понимают: среди многого прочего это привилегия. Старики, которые любят листать газеты, знают, что официальный некролог печатают в случае смерти известного человека. Даже знаменитостям приходится постоянно бороться за тесное пространство; большинство были бы рады и