Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

Николай Иванов

Суворовец Воевода. Боец республики

© Иванов Н.Ф., 2025

© «Издательство «Вече», 2025

Глава 1

Нулевой день войны

– Хочешь почитать Чехова?

Майор, увешанный оружием так, словно собирался воевать вечно, выставил на остаток кирпичной стены книгу «Три сестры».

– Самостоятельная, сама стоит, – не забыл похвалить автора за толщину написанных пьес.

Отошёл на десяток шагов и с разворота, практически не целясь, выстрелил из пистолета в книжную мишень. Сёстры, безмятежно гулявшие в белоснежных платьях по центру обложки, кувыркнулись припудренными носиками в пыль. Майор-артиллерист, словно за шиворот, поднял их двумя пальчиками, пролистал пробитые страницы. Отвесил щелбан пуле, застрявшей внутри книги, словно она оказалась виновной в плохом скорочтении стрелка:

– Вот так становятся двоечниками: всего 18 страниц. Попробуешь?

Протянул пистолет Артёму, сидевшему в роли зрителя на снарядном ящике в солдатской «Отдыхайке», невольно ставшей летним театром. Все его попытки поймать головой тень от обтрёпанного ветрами, выгоревшего на солнце украинского флага не приносили плодов. Впрочем, тому самому наверняка мечталось спрятаться в какую-нибудь тень, но вынужденно плескался на флагштоке в таком же выгоревшем, бледно-синем небесном озере, наполненном по краям пеной облаков. Когда же осень натянет погоду на дождик? Народ ждёт с середины лета…

По поводу оружия офицер явно шутил: кто доверит его незнакомому человеку, даже если это голодный безобидный пацан?

Но «макаров», пусть и с долей сомнения у хозяина, замедленно, перекочевал к Артёму. Правда, артиллерист тут же выудил себе увесистого «стечкина», по убойной силе и скорострельности способного трижды перестрелять «макара», – оружию, как болезням, дают имена их прародителей. С улыбкой наставил его на поднявшегося с ящика Артёма: не вздумай баловать, не подводи меня. Скорее всего, где-то в мирной жизни у него остался сын, по которому майор скучал, и общение с задержанным около позиций пареньком заглушало тоску по дому. Кто их поймёт, этих людей с оружием: скучая на войне по своим детям, легко убивают чужих…

– Мне бы жратвы бабуле раздобыть, – Артём сгладил напряжение, кивнув на выпотрошенные при обыске из рюкзака деревенские пожитки. А пистолет приятной тяжестью оттягивал руку, просился в дело. Если и впрямь испробовать его на артиллеристе, успеет тот нажать курок в ответ?

Отгоняя соблазны, втянул носом сытные запахи от костра, огненные языки которого шлифовали дно висевшего на треноге казана.

– Жратва у нациков, – майор кивнул на лесополосу, где на фоне пожухлой листвы болтался, даже не пытаясь отмыться в небесном озере, чёрный флаг с остроконечной свастикой. Воистину чёрного кобеля не отмоешь добела. Прибывший из Луганска, а по слухам, просто изгнанный из родных мест за мародёрство батальон «Азов» – только они могли позволить себе демонстрировать любовь к Гитлеру. – Это им не западло грабить местных, а у нас казённый сухпай. Но голодным не оставим, – повторяя Артёма, втянул запах куриного бульона. Подмигнул, выдавая доверительным шёпотом военную тайну: – Всё, что отошло от дома на сто метров, считается диким и подлежит уничтожению. Огонь!

Пуля Артёма пролетела над головами чеховских барышень, но те, напуганные первым выстрелом, сами от страха повторили предыдущий кувырок. Артём с сожалением вернул пистолет – не умею…

Майор по-детски счастливо улыбнулся своему превосходству, расправил плечи и, демонстрируя новые возможности, вытащил из чехла финку. Теперь уже тщательно нацелившись вытянутой рукой в щит из снарядного ящика, метнул в него нож. Остриё впилось в нарисованный углём круг, заставив бабочкой трепыхаться разноцветную инкрустированную рукоятку.

Опережая майора, Артём услужливо обошёл столик с разложенной на нём штабной картой, не без усилий вытащил из выщербленных досок нож. Повторяя какого-то героя из какого-то фильма, поцеловал лезвие: холодное оружие настоящим джигитом без нужды не вытаскивается, только для боя. Если его не случилось, то извинись перед сталью поцелуем и верни в ножны для следующего раза.

Артём принёс финку с уважением и к хозяину – рукояткой вперёд. Майор в благодарность окликнул повара, пританцовывающего от жара у костра:

– Петро. Нам би з гостем трошки перекусити. I туесок збери, нiж багатi. И побыстрее, топчешься як квочка.

Военные легко переходили с русского на украинский и обратно, хотя именно из-за требования Киева говорить всем только по-украински и началась война на Донбассе. Или язык всё же стал лишь предлогом проверить реакцию России? Причём в интересах американцев?

А суп оказался отменный. Артём не помнил даже в мирной жизни случая, чтобы бульон варился сразу из нескольких кур, а мясо к столу подавали не мелкими ощипками, а на отдельном подносе: бери сколько хочешь, хоть три ножки. Но он возьмёт две, чтобы потом, как будто в первый раз, взять ещё и кусочек белой грудки – мясо из ниточек, как говорила мама. Больше съест он – меньше останется врагу.

Объедались молча, пока не отвалились на спинки плетёных кресел. Салфеток не имелось, но облизать пахнущие мясом пальцы – только продлить удовольствие. А тут ещё и компот уже пощипывает за пятки пар, гоняя его, как белую воздушную лошадку по арене цирка, по краям кружки.

Для полного счастья оставалось выцыганить пистолет. А что, раз пошло такое везение, то почему не помечтать о подобном? Это майор думает, будто перед ним мазила-малолетка. На последних соревнованиях он, Артём Воевода, перестрелял по очкам даже командира блок-поста. Помог, конечно, крёстный, научив коптить спичкой слепящее глаз остриё мушки…

– Что, понравилась игрушка? – майор перехватил взгляд на кобуру, вытащил «макарова». Погладил костяную рукоятку с частым рубчиком против скольжения в потных ладонях стрелка. У оружия ничего нет случайного.

– У нас на улице у многих что-то имеется, один я как сирота шепетовский на одесском Привозе, – посетовал Артём на неустроенную жизнь без оружия во время войны. Даже намекнул доброму артиллеристу, как обойти закон: – Пацаны сбивают номера, чтобы никаких следов. Зато чужие не суются. Знают, что получат по мордасам.

– И это правильно, – неожиданно поддержал народную самооборону майор. – Само оружие, брат, ни в чём не виновато. За всё отвечает тот, кто стреляет из него.

Повертел «макарова» и, не вернув в кобуру, оставил лежать на столе. Стоявшие рядом автомат и гранатомёт словно подтверждали слова Артёма: если на улицах сёл и городов неучтённого оружия выше крыши, то что говорить про боевые позиции на фронте.

– Как супец? – поинтересовался майор, снова отвалившись на спинку театрального кресла. Наверняка на пути артиллерийского полка попался под разграбление театр. Так что командир в роли главного героя развернувшейся на Донбассе