«Я – 11-17…». Ленинградская зима - Василий Иванович Ардаматский

– А где хранятся фонды? – равнодушно спросил Дементьев.

– В подвале, господин капитан, – подобострастно ответил старичок.

– Можно посмотреть? – Дементьев снова увидел округлившиеся от страха глаза старичка. – Впрочем, у меня сейчас нет времени. В другой раз. Ваш подвал глубокий?

– О да, там сотни полотен.

– Строго секретно должен предупредить вас, что в самое ближайшее время мы ожидаем интенсивную бомбардировку города русской авиацией. Все богатства вашего музея могут превратиться в пепел за один час. Нужно снять с рам все картины и упаковать их в ящики, которые сложить в подвал. Упаковать нужно все, что хранится в фондах. Срок – два дня…

Смотритель молчал, опустив голову.

– Ну что, вам это непонятно?

– Почему? Все понятно.

– Вот и хорошо. Для ускорения дела опись картин делать не надо. На ящике ставить только цифру, обозначающую, сколько в нем картин, и все.

Глаза у смотрителя оживились. Дементьев еще раз убедился, что старичок положительно не умеет владеть собой.

– Да-да, мы всё так и сделаем. Послезавтра можете прийти проверить.

– Послезавтра утром я зайду непременно. До свидания…

Вскоре Дементьев докладывал Мельху о своей поездке в музей.

– Надо думать, – говорил он, – что замена нескольких картин действительно произведена. Снятые картины, они, вероятно, спрятали в подвале, а там хранятся сотни полотен и царит дикий хаос. В течение двух дней мы все картины отделим от рам и упакуем в ящики. Фонды – тоже. Я поставил в музее часового – и оттуда они не вынесут и тряпки. Если я найду неупакованным хоть один кусочек, – Дементьев показал половину пальца, – я расстреляю всю их шайку!

– Прекрасно, Рюкерт! – воскликнул Мельх. – Спасибо. Ну, а я, пока вы там были, посетил вашу квартиру.

Дементьев нахмурился, хотя знал, что ничего опасного для него полковник на квартире обнаружить не мог.

– Извините, Рюкерт, но я решил сделать это сам. В моем отделе гестапо – это я, и лучше, что туда сходил я, а не кто-нибудь другой.

– Неужели неверие друг в друга стало в нашей среде обязательным? – огорченно спросил Дементьев.

– Люди гестапо никогда никому не верили. В этом их служба. В общем, они уже заинтересовались вами, но я сказал, что за вас отвечаю я сам. И больше ради проформы решил съездить на вашу квартиру… Почему вы так мрачно это воспринимаете? Ведь ничего страшного не произошло. Наоборот, мать и дочь отзываются о вас прекрасно. Это ваш Железный крест лежит там на столе?

– Мой.

– Почему вы не сказали мне об этой вашей награде?

– Солдаты орденами не хвастают, они их хранят как воспоминание о битвах.

– Вы молодец, Рюкерт!.. Между прочим, я бы на вашем месте обратил внимание на дочку художника. Прелестный цветочек, а?

– Иметь на войне романы солдатским уставом не предусмотрено, – сурово произнес Дементьев.

– Но, если в данном случае вы устав нарушите, я не взыщу… – Мельх засмеялся. – Вы свободны, Рюкерт.

– Я хотел спросить у вас…

– Завтра, завтра, капитан. Мне очень некогда. Идите…

Дементьев вышел на улицу и в глубоком раздумье стоял у подъезда. В странное попал он положение: так удачно закрепился в одном из отделов временного штаба, попал, как ему казалось, в отдел, который ближе многих других находится к эвакуации, а получилось так, что он приблизился к музею, а совсем не к порту, который был главной его целью. Могут пройти дни, и он узнает лишь, когда будут отправлять фонды музея. А может, уже сегодня, сейчас из порта уходят транспорты с солдатами, с техникой…

Дементьев беспомощно оглянулся по сторонам.

– Весна, господин капитан… – грустно произнес часовой.

– Да, да… весна…

А весна торопилась. Хотя день был совсем не солнечный, вдоль тротуаров бежали ручьи, со звоном падали сосульки, в водосточных трубах грохотали ледяные обвалы. Дементьев как-то сразу все это увидел и услышал. Да, весна работала вовсю, а он?.. Дементьев торопливо пошел по улице. Но на первом же перекрестке остановился… «Куда я так спешу? Куда?.. Надо хоть пообедать…»

Кафе «Орион» было в числе рекомендованных немецким офицерам. Такая рекомендация – тоже часть прославленного немецкого порядка. Рядом другое кафе – пустое. А в «Орионе» свободного места не отыщешь. Табачный дым висит над потолком сизым пологом. Не умолкает гул от разговоров. Дементьев приметил свободное местечко за столиком в дальнем, темном углу – там сидели три офицера. Все они были из инженерных войск Тодта. Дементьев попросил разрешения сесть за их стол. Офицеры, как по команде, молча пожали плечами; мол, что поделаешь, запретить-то мы не можем. Дементьев сел и погрузился в изучение меню. Офицеры молчали. Сделав заказ официанту, Дементьев вынул из кармана газету и стал читать…

– Что интересного, капитан, нашли в газете? – насмешливо спросил один из офицеров.

– Молодцы ваши коллеги! – не отрываясь от газеты, сказал Дементьев. – За десять дней опоясали Берлин неприступным поясом из стали и бетона.

Офицеры молча переглянулись. Потом один из них задумчиво сказал:

– Нашим коллегам там хорошо, у них в руках вся техника. Попробовали бы они действовать голыми руками, когда вместо техники тебе дают приказ, полагая, очевидно, что эта бумажка всесильна…

Снова, как по команде, офицеры вздохнули и надолго замолчали. Дементьев настороженно, но терпеливо ждал продолжения их разговора.

Вдруг один из офицеров выхватил из кармана бумагу и карандаш.

– А что, если сделать так? – сказал он и начал что-то рисовать.

Остальные два офицера придвинулись к нему и стали внимательно рассматривать рисунок.

Дементьев слышал потом только отрывистые фразы, которые поначалу ничего ему не говорили.

– …Скошенный помост большого запаса прочности… Придвигается вплотную к борту…

– …А как он передвигается вдоль?

– …Два тягача. Максимум – три…

– …А если разная высота борта?

– …Об этом надо подумать…

– …Делать помост из убирающихся сегментов…

– …Идея!.. Вот так…

– …Но разве можно такой помост построить за одни сутки?

– …Если дадут саперный батальон – можно.

– …А дадут?

– Идемте сейчас же в штаб.

Офицеры расплатились и ушли. Тотчас же их места заняли два майора и капитан. Судя по всему, это были фронтовики – обветренные лица, огрубелые руки, усталость и злость в глазах. Весь их разговор вращался главным образом вокруг того, чем их здесь накормят…

Дементьев ушел. Конечно, ему хотелось посидеть еще – может быть, фронтовики тоже заговорили бы об эвакуации, и он узнал бы что-нибудь новое. Но после того как он пообедал и расплатился, оставаться за столом, когда по кафе все время в поисках свободного места бродили офицеры, было нельзя: это могло вызвать подозрение…

Да, инженеры явно связаны с эвакуацией! И что-то относящееся к ней они должны сделать за одни