Судный день - Александр Николаевич Можаев

– О Господи, что ж я о главном-то не сказала! – спохватилась она. – Вы с Женькой когда ушли, у Кудина телефон зазвонил. Я взяла, там высветилось: «Птаха». Я думаю, может что важное, включила, а там Натаха…

Людмила снова умолкла. Было видно, что она подбирает нужные слова.

– Ну, что Натаха?.. – тороплю её я.

– Ничего… – вздохнув, сказала она. – Кричит: «Кудин, Кудин, Кудин!..» – и больше ничего. Я ей: «Натаха, Натаха!..» Не слышит меня… Кричит, задыхается и гул мотора всё нарастает… «Ай-й…» – и оборвалось… Потом, сколько ни перезванивала ей, – недоступна…

* * *

Весь фасад областной библиотеки побит осколками, ещё не вставлены оконные стёкла, не заделана огромная пробоина в левом крыле, хотя дыры уже прикрыты какими-то изодранными рекламными щитами. Когда-то в этом здании, в переполненном актовом зале, в сиянии люстр проходили встречи со мной. Теперь тут полумрак и всюду ещё не убранный строительный мусор.

– Вы к кому? – окликнула на входе девушка в рабочем халате. Но потом узнала меня, улыбнулась и произнесла уже смущённо:

– Ой, извините, это вы… Идите наверх, Лидия Васильевна будет очень рада…

С Лидией Васильевной, директором библиотеки, мы знакомы давно. Сейчас я для неё редкий и очень дорогой гость.

– У нас тут ремонт. Всё приходится самим… Как умеем… – разводит она руками и добавляет с улыбкой: – Трудно, но не сдаёмся!

Мы сидим в просторном, абсолютно пустом помещении актового зала, и она рассказывает, как они тяжело пережили четырнадцатый год и как сейчас, по сравнению с ним, всё прекрасно.

– Игорь Венедиктович замечательный руководитель! – говорит она. – Я у него уже была несколько раз. Он. конечно, не всесилен, когда такое тяжёлое положение в республике, но обещает обязательно помочь с восстановлением. Нам с этого года стали платить зарплату – четыре тысячи… – сказала не без гордости.

– Разве это зарплата… – вздыхаю я.

– Нам целый год ничего не платили, и вот представьте, – ни один человек не бросил работу! А теперь нас внесли в бюджет – платят. Наконец мы нужны республике! И это при таком тяжёлом положении во всех отраслях. Если республике нужны библиотеки, значит, она не погибнет! – с пафосом говорит Лидия Васильевна.

– Как же вы выживали до этого?

– Благодаря Игорю Венедиктовичу! В городе начинался настоящий голод. А он во всех районах открыл социальные столовые, в которых можно было бесплатно покушать и ещё взять баночку с супом для своих близких. А сколько детишек спасли! В школах, садиках детей кормили бесплатно…

– Наташенька! – зовёт Лидия Васильевна.

Вошла девушка в рабочем халате, которую я видел на входе в библиотеку.

– Наташенька, заварите нам кофе, – просит девушку.

И пока её нет, продолжает свой рассказ:

– Страшно вспоминать, Александр Николаевич, – говорит она, – с Металлиста и Счастья день и ночь били по зданию СБУ, там был штаб ополчения. Били по ним, а все снаряды почему-то прилетали к нам. Двери выбиты, окна разбиты, – всё нараспашку. Как бросишь, книги – наше национальное богатство, а вдруг мародеры?.. Установили круглосуточное дежурство. Здесь и днюем, и ночуем. Со штаба пришли молодые ребята-ополченцы, давай гнать нас отсюда. Никто не идёт. Те ругаются на чём белый свет: «Вы что, бабы, на всю голову чокнутые? Не видите, что творится? А ну, уходите отсель!» – «Никуда мы не уйдём, будем охранять своё достояние». – «Ну, тогда смотрите, как поубивают вас – не обижайтесь!» – «Хорошо, не будем обижаться». И смех, и грех, – вспоминая былое, улыбается Лидия Васильевна.

Пришла Наташа, на небольшом блюде принесла чашечки кофе и пакетик мороженого «Эскимо».

– У нас с сахаром плохо, – смущённо произносит она. – А если в кофе добавить немножко мороженого – и сладко и со сливками… Очень вкусно…

Мне стыдно, что женщины, получающие на зарплату несчастные копейки, покупают дорогое мороженое, чтоб им усластить мой кофе.

– Нет-нет, – говорю я. – Я не пью кофе со сливками. Я люблю просто кофе без ничего…

И тут мне становится ещё более стыдно за то, что я обижаю их своим отказом.

Неспешно мы обходим библиотечные залы, на стенах всё ещё зияют незаделанные отверстия от осколков.

– Ох, как много книг пострадало! – говорит Лидия Васильевна. – Мы решили не списывать их. Сделали большой стенд, собрали на него растерзанные осколками тома и назвали: «Раненые книги». Пусть посетители видят, во что стреляют фашисты.

Беглым взглядом пробегаю по стеллажам, ища среди «раненых» свои книги. Не нахожу. И это почему-то вызывает у меня сожаление.

– Александр Николаевич, а давайте мы завтра соберём наших читателей и, как в старые времена, сделаем встречу с вами, – неожиданно предлагает она.

– До того ли им… – смущаюсь я.

– Что вы! Людям так важно почувствовать, что Россия нас не оставила, Россия с нами!..

Утром следующего дня, прежде чем идти в библиотеку, где на полдень назначена встреча, останавливаюсь у Областной администрации. Здесь вдоль стены длинный стенд с портретами, перечёркнутыми чёрными траурными лентами. Сверху большими буквами написано: «Они погибли за ЛНР». Ищу глазами знакомые лица. Вот и фото Бэтмена. Постоял с минуту, качнул головой.

– Что-то не так? – спрашивает с вызовом дежурящий у входа милиционер, видимо давно наблюдавший за мной.

– Да нет, всё так… – говорю я. – Было бы странным, если б я не нашёл его на этой доске…

С минуту постояв в раздумье и чтоб скоротать время, решил завернуть на Центральный рынок. В четырнадцатом году ему сильно досталось, – после обстрелов сгорели практически все павильоны. Сейчас здесь идут работы. Многие киоски отстроены заново и в них вовсю идёт торговля, много временных палаток, но есть и обугленные руины, на которые так и не нашлось хозяев.

Впереди, метрах в десяти от меня, нескладно скроенный долговязый человек, одетый в замызганный камуфляж, катит перед собой тачку с инструментами. Даже со спины фигура его показалась знакомой мне.

– Поберегись! Поберегись!.. – маневрируя тачкой между людей, трубным голосом кричит он.

– Ёж! – окликаю я.

Ёж на мгновение замер, отпустив тачку, и оглянулся.

– Ёж, как я рад тебя видеть! – приближаясь к нему, говорю я.

Ёж обнимает меня, произносит смущённо:

– Вот, подрабатываю тут на кусок хлеба…

– А Уж? Уж тоже здесь?..

– Так убили Ужа… Колыван, падла… Уж с Котом в сопровождении Бэтмена были. Всех пожгли термобарами… Колыван свидетелей не оставляет. Так-то… А я теперь вот…

Некоторое время молчим. Ёж не знает, что добавить на эту тему, а я не знаю, что сказать на его слова.

– А я Жеку ищу, – говорю я. – Он адрес сменил, а старые телефоны уже не работают…

– А чего его искать? Здесь он! – воскликнул Ёж

– Где «здесь»?!

– Да вон… Вон на том выходе павильон… Людка его собачьим кормом