Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов

– За это время я успею много сделать, – уверял Юрий Арбалетова и начальника отдела Никифора Тарасовича Житкова. Однако все усилия Курганова были напрасны: Житков и Арбалетов наотрез отказались выдать ему чертежи на дом.

Но все же Юрий не успокоился, опять просил разрешения взять чертежи хотя бы на одну ночь и все-таки добился своего: чертежи разрешили взять. В пять часов Юрий забрал папку с чертежами «Соленоида» и, крепко зажимая ее в руке, заспешил домой. Войдя в комнату, он запер дверь на ключ и засел за работу.

Он так увлекся работой, что не сразу услыхал негромкий стук в дверь. Открыл – за дверью стояла тетя Глаша, коридорная.

– Вам звонят, – сказала она.

Юрий, заперев папку в стол и закрыв дверь на ключ, направился к телефону, стоявшему на столике дежурного по коридору. Трубка лежала на зеленом сукне стола.

– Я слушаю, – сказал Юрий, взяв трубку. – Да, Курганов… Кто, что? Галя? Здравствуй, Галочка! Откуда ты звонишь? Из Айлы? Неужели! Постой, постой… Как же ты очутилась здесь?.. Ну, конечно, хочу увидеть тебя. Сейчас?.. В театр?.. – Юрий озабоченно потер ладонью лоб, бросил взгляд на дверь своей комнаты. Потом решительно тряхнул головой и торопливо сказал: – Хорошо, еду! Немедленно!.. Да-да, сейчас же. Хорошо, хорошо, через пять минут уже буду выходить из гостиницы… Ладно, сойду на площади, жди.

Юрий положил трубку на рычаг аппарата и побежал к себе. Он был и рад предстоящей встрече с Галиной, и в то же время недоволен тем обстоятельством, что пришлось прервать работу.

– Ну, ничего, – бормотал он, быстро надевая новый костюм, – ночью посижу побольше, наверстаю.

Посмотрел на часы – было десять минут восьмого. Вполне можно успеть к началу спектакля…

Глава 7

Первая попытка

Гарри, согласно инструкции Томпсона, ходил купаться на море два раза в день: в шесть часов утра и в пять часов дня. Последнее время он редко видел шефа купающимся, но сегодня, придя на берег в пять часов дня, сразу же приметил его: он стоял в море по пояс и плескал воду на грудь.

Заметив Гарри, Томпсон окунулся и поплыл. Гарри не спускал с него глаз, делая это незаметно для окружающей публики. А шеф сигналил:

«Сегодня в восемь часов вечера. Чертежи в гостинице у Кур. Доставить в пещеру».

Искупавшись, Гарри побродил по городу, потом зашел в читальный зал санатория, а оттуда отправился в свою комнату. Шел нарочно медленно, чтобы больше людей видело, что он идет к себе. Запер за собой дверь, прислушался – все спокойно. Выждав минут пятнадцать, открыл дверь на балкон и по ветке дуба спустился на землю. Спустя некоторое время он уже шагал по улицам к шоссе. Доехав на попутной машине до остановки «Гостиница», он проводил грузовик глазами, делая вид, что закуривает, и, скрываясь за кустарником и камнями, стал подкрадываться к зданию гостиницы. За неделю он успел хорошо изучить все подступы к ней, рассмотрел в бинокль с бухты балкон, дверь, ведущую в комнату Курганова; узнал, в какой комнате живет Курганов и на какой балкон выходит его дверь. Придумал он и способ проникнуть в комнату инженера: подняться на балкон с помощью шеста, отпереть дверь отмычкой – и дело в шляпе. Шест он приметил во время одной из своих прогулок к гостинице: на стене сарая, стоявшего возле дома, висели на крючьях багры, лопаты, топоры и другой противопожарный инструмент. Рукоять одного из багров и должна была послужить шестом…

Тем временем Томпсон наблюдал за автобусной остановкой на театральной площади. Галина прогуливалась по тротуару и с волнением поглядывала на часы.

Голове было больно от овладевших ею мыслей. Они как бы сплелись в тугой комок и давили на виски. Ум говорил ей одно, сердце подсказывало совсем противоположное. Уже в который раз она боролась сама с собой, желая и не решаясь открыться Юрию, как отвратительно, как подло она поступает, предавая Юрия, любимого человека! Надо кончать с этим. Но как? Томпсон следит за ней и наверняка прикончит ее, стоит лишь ей попытаться связаться с органами безопасности. Правда, можно написать письмо… Пожалуй, это идея, надо иметь ее в запасе… Как долго тянется время… Да, она так и поступит, только бы Юрий не разлюбил ее, только бы не стал презирать. Это было бы хуже смерти… Может, молчать и как-нибудь самой отделаться от Томпсона? Ах, что же делать?

Где же автобус?

Когда подошел очередной автобус, она подбежала к нему и с надеждой заглянула в окна, стала жадно всматриваться в людей, выходивших из машины… Но Юрия нигде не было видно.

Автобус поехал дальше. Галина с грустью посмотрела ему вслед. Значит, Юрий не успел сесть… Теперь нужно ждать целых двадцать минут… Почему он опаздывает? Может, лучше было бы самой поехать в гостиницу? Но тогда можно разминуться с ним: он может приехать на попутной машине…

Но прошло еще двадцать минут – и опять пробежал мимо автобус, а Юрия все не было. Что с ним случилось?

На лице Галины можно было прочитать отчаяние; она так волновалась, что решила сейчас же ехать к Юрию, пусть лишь автобус подойдет.

Томпсон, наблюдая за девушкой из-за кустов сквера, где сидел на скамейке, почувствовал неладное. Но его беспокоило не столько отсутствие Курганова – мало ли что его могло задержать! – сколько поведение Галины. Как бы она не вздумала поехать в гостиницу. Тогда весь план полетит вверх тормашками, чертежи не удастся выкрасть.

Он вышел на тротуар и, минуя фонарный столб, за которым в полном одиночестве стояла Галина, тихо, но отчетливо сказал:

– Дождись еще одного автобуса, а потом иди домой. Не вздумай отправиться к нему…

Не останавливаясь, Томпсон прошел дальше. Потом вошел в сквер с другой стороны и опять сел на скамейку, с которой были хорошо видны автобусная остановка и Отрогова. Дождавшись еще одного автобуса, Галина, не найдя среди пассажиров Юрия, грустная, пошла домой. В этот момент она ненавидела Томпсона до глубины души. Как она хотела бы сейчас поехать к Юрию, узнать, что с ним, может быть, помочь ему в чем-то. Но нельзя. Томпсон не станет доискиваться причины нарушения приказа, он способен сразу убить человека…

Томпсон, убедившись, что Отрогова пошла домой, нанял такси и поехал в гостиницу. Держась в тени скал, он пробрался к дому, обогнул его и вышел на берег, откуда хорошо был виден передний фасад гостиницы. Посмотрел в бинокль – и нахмурился: за стеклянной дверью в комнате Курганова горел свет,