Son Торвальда - Сын Торвальда

До позиции с пулемётом было всего ничего, десять секунд времени. Нечто медленно приближалось прямо по дороге, в то время как противник поливал огнём из ДШК посёлок. В процессе размышлений в голове у меня утвердился вариант, что это ДРГ, и противник специально стреляет поверх голов своей группы, создавая иллюзию безопасности у нас (раз стреляют, значит, не придут). Мы были готовы к таким сценариям: Спец передал мне несколько гранат, рука моя уже потянулась к подрывной машинке, к которой было подключено несколько фугасов на такой случай.

Глаза тем временем медленно приближались. Даже через монитор чувствовался этот наглый взгляд.

А это был просто кот. Мы расстроились, но Ваську подрывать, конечно же, не стали. Когда прекратилась полемика о том, что было бы с ДРГ, и блиндаж наполнился табачным дымом, я решил подняться на второй этаж нашего убежища, туда, где хранилось снаряжение и припасы, и обнаружил эту кошачью морду, которая сидела на моём бронежилете.

Но ругаться на котика я не стал: он тяжко дышал – это было заметно сразу. Дыра у него в груди уже практически не кровоточила, и Василий молча вылизывал кровь со своей шерсти. Так он и проспал сутки на моём бронежилете. Аккуратно поставил ему миску с водой. Говорят, у кошек девять жизней. В ту ночь Василий потерял минимум одну из них. Рана его быстро затянулась, но к солдатам ВСУ он уже не ходил, определился с домом. Я же периодически подкармливал его.

За котика мы решили отомстить. Спец работал из СВД по бойницам противника, проверяя прицел винтовки. Мне досталась роль корректировщика, из оборудования у меня была труба разведчика. Мы быстро сработались. Я с любопытством разглядывал узел обороны противника: позиций для их стрельбы было много, кирпичные здания с выбитыми в них бойницами, трубы котельной, над которой оппоненты привязали флаг «Правого сектора» (удобный ориентир, чтобы брать поправку на ветер), бывшее здание детского интерната с огромной дырой в стене, которое противник превратил в серьезный укрепрайон.

За этим всем поднимались кресты церквушки и вышка сотовой связи, на которой была прикреплена большая купольная камера с системой распознавания движения и большим увеличением. Противник также использовал систему видеонаблюдения для управления своими войсками и боем. А уже за всем этим на возвышенности стояли пока ещё мирные пятиэтажные здания, которые, естественно, в случае чего тоже превращались в тяжёлый укрепрайон.

Что, собственно, и произошло с началом 2022 года.

Когда я смотрел в трубу разведчика, в одном из окон я отчётливо увидел чьё-то лицо. Среди тёмной комнаты оно подсветилось затяжкой сигареты. Противник был уверен, что мы просто побоимся что-либо сделать, и наглел. Пока объяснял Спецу, в каком именно окне я видел цель, она, конечно же, скрылась, зато нашлась ещё одна – жирный боец ВСУ. Он что-то неспешно копал, и, так как листвы на деревьях ещё не наросло, было отчётливо видно, что бронежилета на нём нет.

– Не подобрали по размеру? Или устал? – шёпотом выдал я.

– Да какая разница, лучше представь, как они мучительно будут пытаться его нести, – ответил Спец.

Тактика была стандартной: валим жирного борова, но не насмерть, потом валим тех, кто пытается ему помочь, и только потом добиваем борова.

Хлёсткий звук выстрела СВД прервал пение птиц. Противник рухнул на землю, начав корчиться от боли. Спец выстрелил ему в пузо.

Казалось бы, полгода назад я смотрел в горизонт на закат с крыши высотного здания в обнимку с милым женским созданием и думал о вечном, а теперь смотрю на то, как оперативно солдаты ВСУ закидывают место падения своего побратима дымами. Спец делает ещё три выстрела и тормошит меня за руку, крича, что пора активировать протокол «съебахтунг».

И действительно, над нами вовсю свистели пули, а я как будто спал.

В блиндаже, обдумав ещё раз ситуацию, я со всей очевидностью понял, что к войне мой мозг адаптировался полностью.

Позиционная война

– Дядя Джимбо, вы же были во Вьетнаме?

Расскажите, там было прикольно?

М/ф «Южный парк» (South park)

Часть 1

Пролетела весна. Свой первый день рождения на войне я встретил на той же позиции. Позиционный фронт имел свои плюсы – удавалось обжиться. День был спокойным, на дворе стоял июньский зной. Васька тёрся у тарелки с шашлыком, Спец чистил свою СВД, а Рак учил меня работать из пулемёта. Эти знания давались мне легче, чем высшая математика, и я был доволен собой.

– Слушай, Сын, а образование у тебя какое? – спросил он.

Ответил в стиле Глеба Жеглова:

– Девять классов и три коридора.

Отсылку все поняли, стало очевидно, что коллектив эрудирован и подкован лучше, чем это могло показаться. Тут нахлынули воспоминания о том, как я забирал документы с третьего курса и рассказывал ректору мотивы своего поступка. Тогда меня никто не понимал, каждый человек смотрел на меня как на безумца. Теперь же меня окружают боевые товарищи, в которых я точно уверен: они меня прикроют в случае чего, с ними можно говорить о чем угодно и быть самим собой. Тут не было фальши, и каждый был без маски на лице. Мне это было по душе.

Вечерело. Пошли жарить вторую порцию мяса, чтобы хватило всем парням из отделения, а также смене, которая должна прибыть завтра. Чтобы скоротать время, решили повспоминать разные случаи с моим активным участием. Самым богатым на события месяцем выдался апрель.

Спец начал рассказ первым.

– Пошли мы как-то с Сыном Торвальда за дровами в соседнюю посадку. Мелких не оказалось, только поленья. Сын так увлёкся этим делом, что, казалось, решил выпустить на древесину всю свою ярость и мощь железного топора. Щепки летели в разные стороны. Бронежилет Сын как опытный воин, конечно же, снял и повесил сушиться на кустарник. И тут на горизонте послышался знакомый выход из тяжёлого миномёта сто двадцатого калибра. Вместо пения птиц, которых к тому времени распугал Сын, возник знакомый до боли противный свист.

Мы прыгаем кто куда. Хренась! Свист осколков, пыль поднялась, не видно ни черта. Я кричу: «Сын, ты живой?» Молчит…

Спец достаёт сигарету и, закуривая, продолжает:

– Думаю, ну всё, потеряли сына полка. А он метрах в 30 от меня по земле ползает, бронежилет ищет.

Далее Спец тыкает в мой уже потрёпанный 6Б43.

– Зато мы узнали, что плиты класса 6А держат стодвадцатку, – с юмором отвечаю я.

– А помните, как укропы всё же решили поиграть в ДРГ?

Мне не хотелось