Пир победителей - Николай Борисович Макаров

– К этому разговору мы ещё вернёмся, – не стал возражать Сталин. – А скажите, товарищ Драчёв, со стороны интендантской службы под Сталинградом всё готово к контрнаступлению?

Можно было, конечно, обозначить некоторые нюансы, но главный интендант понял, что от него ждут решительного ответа, и лаконично отрапортовал:

– Всё, товарищ Верховный главнокомандующий.

– Другого ответа я и не ждал. А с горючим? Что скажете, товарищ Кормилицын?

– Всё, товарищ Сталин, – ответил Михаил Иванович. – Готово.

– Молодец! Как вы считаете, товарищи, не пора ли нам бригадинженера Кормилицына назначить начальником по горючему?

– Конечно пора, – мгновенно отреагировал Хрулёв. – Его усилиями исправлено тяжёлое положение в топливном хозяйстве РККА. Именно его стараниями осаждённый Ленинград не остался без топлива. Через Ладожское озеро, зимой по льду, летом – по дну, то есть через трубопровод.

– Под руководством товарища Кормилицына реконструирован порт в Красноводске, – подхватил Драчёв, – что позволило бесперебойно транспортировать через Каспий кавказскую нефть.

– Разве горючее ведомство входит в Главное интендантское управление? – вскинул бровь Сталин.

– Нет, но я попутно отслеживаю, – пояснил Павел Иванович. – Горючее для общего снабжения армии, как кровь для мышц.

– Вот все бы так попутно отслеживали, – похвалил Иосиф Виссарионович. – Повелеваныч, не засиделись ли вы у нас в генерал-майорах?

– Засиделся! – произнёс Хрулёв. – Пора ему генерал-лейтенанта.

– Хорошо, товарищи, будет всем сестрам по серьгам, – сказал Сталин. – Но только после того, как мы увидим хорошие результаты в Сталинграде.

Если октябрьский визит главного интенданта к Верховному главнокомандующему продлился двадцать минут, то двенадцатого ноября Сталин не отпускал его почти два часа, время от времени спрашивая, желая знать о подробностях, сколько чего способно предоставить интендантское ведомство, в чём есть изъяны. Через полчаса появился начальник Главного артиллерийского управления генерал-полковник Яковлев, и мелькнула мысль о том, что пришло время для ГИУ уйти и уступить место ГАУ, но едва Драчёв вознамерился встать, как Иосиф Виссарионович осадил его:

– Сидите, сидите. Куда торопитесь? Жена из эвакуации вернулась? Ей не о чем волноваться, вы же непьющий.

Внесли горячие микояновские сосиски и бутылки с вином. Сталин сам всем принялся наливать, а Драчёву налил «Боржоми» и рассмеялся:

– И не курит, и не пьёт, и жену… А жену-то?

– Жену люблю, товарищ Сталин, можете не сомневаться.

– Ну хорошо, а то уж я засомневался, какой толк от генерала-лейтенанта, если он свою генеральшу не любит.

И все засмеялись так весело, будто контрнаступление под Сталинградом уже успешно состоялось. Кормилицын вскоре удалился, и хозяин кабинета не стал его удерживать, а вместо него пришёл замначальника Центрального управления Наркомата путей сообщения генерал-майор Скляров, смертельно усталый, но, выпив вина, взбодрился и даже попросил коньяку. Ему принесли, и Хрулёв тоже перешёл на коньяк. Теперь со стороны могло показаться, будто здесь идёт дружеская пирушка по окончании какого-то важного дела, но тамада не давал расслабиться, то и дело задавая людям вопросы. И не абы какие, как про выпивку и жену, а дельные, насущные, чтоб не очень-то люди расслаблялись, всё-таки идёт война, за которую все они ответственны, и перелома в этой войне ещё не наступило. Например, он вдруг спросил Павла Ивановича:

– Скажите, месье, вы ведь воевали во Франции проти немцев?

– Когда это было! – усмехнулся Драчёв.

– Французский в совершенстве знаете?

Не то чтобы в совершенстве, следовало бы ответить по-честному, но зная, как Сталин не любит полуформ, главный интендант ответил:

– Владею.

А там, мол, сами разбирайтесь, в совершенстве или не очень. Не станут же прямо сейчас экзаменовать.

– Вот вы нам ещё в одном деле понадобитесь, – удовлетворённый таким ответом, кивнул хозяин кремлёвского кабинета. – Сегодня Совнарком принял постановление о соглашении между ВВС Красной армии и Военным командованием сражающейся Франции об участии французских лётчиков в операциях на территории Советского Союза. Первого сентября в ливанском городе Рияк сформирована эскадрилья. По предложению лётчиков она названа «Нормандия» в пику союзникам, которые только обещают высадиться в Нормандии, да всё тянут. И как раз сегодня первая группа эскадрильи «Нормандия» прилетела на авиабазу в Иваново. Их начнут обучать летать на наших самолётах. Очень важно, что французы будут воевать вместе с нами. Отличный пропагандистский момент. Я прошу вас взять под своё крыло этих ребят.

– Разумеется, товарищ Верховный главнокомандующий. Мы их давно ждём. Обещаю отныне быть главным интендантом и Красной армии, и сражающейся Франции.

– Выпьем за это?

– Не пью ведь, товарищ Сталин.

– Товарищ Сталин, товарищ Сталин… А знаете, как Сталин в таких случаях говорит? Пьяных не терплю, непьющим не доверяю.

– Разве вы мне не доверяете?

– Вы единственный из непьющих, кому я доверяю. А что у нас с арктическими конвоями? После несчастных пэ-ку-семнадцать и пэ-ку-восемнадцать союзники дрейфят?

– Дрейфят, товарищ Верховный главнокомандующий. С семнадцатым была катастрофа, да и восемнадцатый изрядно пощипали. Готовят теперь новый конвой из Ливерпуля, даже кодовое наименование меняют, теперь будут не пэ-ку, а джей-даблью. Аббревиатура их популярного виски «Джонни Уолкер». Кстати, были бы у них там все трезвенники, глядишь, и не случилось бы беды. А то они, видите ли, день Независимости, виски, джин, юнга Джим…

И лишь когда явился первый заместитель Хрулёва генерал-лейтенант Виноградов, Павел Иванович мог позволить себе:

– Разрешите откланяться?

– Разрешаю, – на сей раз смилостивился Сталин. – Жена, конечно, лучше компания, чем мы…

– Да я всё равно в ГИУ до упора, – усмехнулся Драчёв.

– А упор когда наступает?

– Да как только у вас, так и у меня упор, – ответил главный интендант, и Верховный слегка толкнул его:

– Идите, трезвенник несчастный!

Не после победы под Сталинградом, а уже через пять дней генерал-майор Драчёв стал генерал-лейтенантом, сравнявшись по званию с главным начальником тыла Хрулёвым. А ровно через неделю после той кремлёвской ноябрьской ночи началась операция «Уран» – мощное контрнаступление Красной армии, с севера, с востока и с юго-востока на врага ринулись войска, алчущие кровавой мести за сорок первый и сорок второй – два года поражений, унижений, отступлений, страданий. Им понадобилось всего четверо суток, чтобы взять в клещи 6-ю армию вермахта под командованием генерал-оберста Паулюса, который, как и Барбаросса, был Фридрихом, то бишь Фрицем. В котёл попала та самая 6-я армия, что первой входила и в Париж, и в Киев, и в Харьков, и в Белгород, а теперь по имени своего военачальника превратилась в многотысячное сборище фрицев, тех самых, про которых родилась прибаутка: «Что такое? Вас ист дас? Фрицы драпают от нас!»

Так началось событие, ставшее переломным в ходе не только Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны – полный разгром гитлеровцев в чудовищном и небывалом по своим размахам сражении под Сталинградом. И вот теперь, встречая Новый год, Павел Иванович,