Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин

— Так и то верно! Саперные наши кошки — справедливо будет их на нашей машине и отвезти.

Ничего не подозревавший Рыжий был отловлен первым — и помещен в душноватый салон автомобиля. Стекла в окнах были подняты, так что внутри было несколько некомфортно. Кот зашипел и попробовал сбежать на улицу.

Да, хрен там! Дырки нигде не нашлось.

А через десяток минут рядом плюхнулась и сестричка — ее тоже весьма бесцеремонно отловил один из саперов.

— Вот вам броник — устраивайтесь! — им пододвинули импровизированную лежанку.

Щас!

Неистребимое любопытство погнало котят на плечи одного из пассажиров — к Сергеичу. Так они всю дорогу и ехали — коты с любопытством смотрели в окно и даже не пищали. Там, за окном, было столько всего интересного! Какой уж тут писк и пустяшное мяуканье…

Ехали долго. Котята успели уже задремать, проснуться и снова задремать.

Окончательно проснулись они тогда, когда щелкнул замок на двери и сильные руки подхватили их под теплое брюшко.

— Вот! Обживайтесь!

Это тоже был лес.

Не надо верить тем, кто уверяет, что лес везде одинаков — это не так. Разные запахи, разное окружение… да и много чего еще!

Да, здесь присутствовали и знакомые запахи — те самые бойцы, что охраняли блиндажи и их прежнее место жительства. Были и другие, тоже проявившие интерес к новым обитателям.

Здесь не имелось блиндажей, все обитатели этого лагеря жили в небольших домиках — по четыре-пять человек в двухкомнатных строениях и по трое в однокомнатных. Видно было, что лагерь стоит здесь давно, большинство домиков носили следы ремонта.

А котам тут были рады все!

Нельзя сказать, что Рыжий с Марфой тут были первыми — в лагере обитало еще несколько кошек. Но они были относительно независимы, и на глаза обитателям попадались только около столовой. В те моменты, когда повар выносил на улицу всякие вкусные вещи, которыми и подкармливал хвостатых.

Но именно «саперные кошки» (как кто-то окрестил новых обитателей лагеря) и стали всеобщими любимцами. Их неприкрытая человекоориентированность и желание быть рядом с людьми однозначно выводили их на первое место среди всех.

Да, мышей и всякую прочую вредную живность ловили все.

Но вот прийти ночью на пост и просидеть рядом с часовыми до утра… прочие кошки за этим замечены не были ни разу!

А улечься рядом с отдыхающим бойцом и тихонечко уркотать всю ночь ему на ухо… Тот, кто не бывал в тяжелых ситуациях, когда сам вопрос дальнейшего существования становился весьма и весьма сомнительным и неопределенным, не сможет в достаточной степени оценить подобную теплоту и ласку.

Да, это всего лишь маленький котик. Но это и кусочек домашнего тепла и уюта, которого так порою не хватает на войне! Пушистики не требовали ничего, они только лишь хотели быть рядом с теми, кто дарил им тепло и поглаживал по гибкой спинке. Лежать рядышком с сильным большим человеком, слышать его дыхание и ощущать себя в безопасности… Знать, что никакой зверь из чащи, никакая лиса не нарушит твоего покоя — и наслаждаться этим чувством покоя и уюта.

То, что сами они дарили своим присутствием — они ничего такого не ощущали.

Коты, уже прилично подросшие, были рядом со своими защитниками и платили им за это своей лаской и милыми песнями-муркоталками.

А люди…

Они занимались своими делами.

Периодически куда-то уезжали — в лесу появлялись ворчащие двигателями грузовики. Солдаты вытаскивали из домиков свои вещи, закидывали их в кузова машин и забирались туда сами. И небольшая автоколонна исчезала в лесу.

Некоторое время в лагере было тихо, ведь народа тут оставалось немного.

Потом те же грузовики привозили других солдат — и они занимали пустующие ранее дома. Пару дней в лесу стоял шум-гам — баня, вечерние посиделки на верандах у соседей. Таким образом, прибывшие бойцы снимали напряжение, накопившееся где-то далеко…

Стоило ли говорить о том, что коты были непременными участниками этих застолий и гостями в любом домике? Их старались накормить чем-то вкусным, погладить и подержать на руках. А уж за право утащить пушистого воркоталкина в дом, чтобы он спел на ночь свою песенку-муркоталку, спорили многие.

— А у тебя он вчера дрых!

— Ну, он и сегодня это сделать собирается… Вон, глянь — уже себе и место облюбовал!

— Ну, ты и нахал! Любит он тебя — вот, этим и пользуешься!

Да, у пушистиков были и свои любимцы — те, кого они особо выделяли среди прочих. И не вкусняшки были тому причиной — кошки умеют чувствовать многое… то, что абсолютно не способны понять и увидеть люди.

Впрочем…

Иногда кто-то из людей не возвращался — и тогда вместо шума-гама в лесу некоторое время царила совсем другая атмосфера.

Одно дело — когда о невернувшихся говорили — мол, он «триста»… Что это значило, коты не понимали, но бывало, что этот человек через какое-то время снова появлялся в лагере — и его появлению радовались все! И хвостатые не были исключением.

И совсем другое, когда про отсутствующего говорили — «двести». В таком случае, в том домике, где он раньше жил, накрывали стол, за который молча садились его товарищи. Говорили мало, никто не смеялся и не шутил. Люди какое-то время сидели за столом, потом расходились. Иногда кто-то брал из этого дома какую-то безделушку.

И вот как раз это Марфа могла понять. Иметь рядом вещь, которая пахнет кем-то близким? Это же так естественно!

Жаль, что подстилка, на которой кормила их мама-кошка осталась где-то в далеком лесу…

Последнее время Марфа частенько сидела у кровати Михаила. «Горец», как называли его почему-то товарищи, всегда встречал ее дружелюбно, и в его карманах почти никогда не переводились всевозможные вкусняшки для котов. Он был нетороплив и рассудителен, и частенько к нему заходили бойцы, чтобы обсудить ту или иную проблему. И он частенько находил приемлемый для всех вариант решения. Во всяком случае, народ искренне его благодарил. Порою сюда приводили кого-то из молодых бойцов.

Чаще всего, в тех случаях, когда за гостем числился какой-то там непонятный «косяк». Что это была за штука — неизвестно, но, наверное, что-то неприятное и некрасивое, заставлявшее того, за кем это было замечено, чувствовать себя виноватым.

«Горец» не был командиром — «замок», как говорили друзья. То есть далеко не самый главный — были персоны и поважнее. Тем не менее, если судить по словам гостей, Михаил пользовался