Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин

Подойдут…

Да неплохо бы…

Какая-то там группа бойцов в тылу собиралась, это так. Последний телефонный звонок Боцману (который, после ранения, сидел на узле связи) принес некоторую надежду. Но тыл… где он там вообще?

— Пошли… — выдохнул Семеныч.

Внизу, за поворотом, послышался рев моторов и лязг гусениц.

Петр подтянул к себе гранатомет. Второй находился у Худого — и тот должен был стрелять в том случае, если первый выстрел будет безрезультатным.

Пехоты пока слышно не было, но не имелось никаких сомнений в том, что она от брони далеко не отстанет.

Движок взревел громче, залязгали гусеницы, и на полном ходу, поливая все впереди из автоматической пушки, из-за дымящегося бронетранспортера вынырнула БМП.

Ш-ш-шух!

Стартовала граната.

Но в последний момент мехвод, надо думать, ударил по тормозам, машина клюнула носом… и граната, просвистев мимо, улетела неведомо куда.

Правда, и башенный стрелок в результате этого «клевка» промазал — и снаряды попросту взбили пыль на дороге.

Обхватив пулемет, Петр шустро укатился за камень — его никаким снарядом пролупить было невозможно. А там и канавка имелась… Не особо глубокая — но в тыл по ней отползти было можно.

— Худой! — крикнул он в рацию. — Твой выход! Я пустой, один пулемет остался!

Тот не ответил, надо полагать, ему было малость не до болтовни.

Р-р-р-а-а!

Пехота!

Выглянув из-за камня, Петр тотчас же спрятал голову назад. Перестреливаться лоб в лоб с тридцатимиллиметровкой — затея несерьезная. Но пары секунд ему вполне хватило.

— Старый! — поднес он к губам рацию. — Твой выход! Они уже рядом с подбитым бэтээром!

— Сделаем…

Лязг гусениц послышался совсем рядом!

Гр-р-р-ах!

Четыре мины стартовали почти одновременно.

Картечь стеганула и по камню, за которым прятался сержант. Добило даже и сюда. А уж что там творилось на дороге… представлять было страшно!

Вонючий соляный выхлоп, рев мотора — БМП перла прямо по дороге.

«Эх, нет противотанковых гранат!» — мелькнула в голове шальная мысль.

Хренак!

Худой выжидал не напрасно — реактивная граната ударила точно!

Противокумулятивными решетками у БМП было прикрыто не все, и разлетевшаяся брызгами гусеница явилась тому убедительным подтверждением.

Машину с размаху занесло, она крутанулась на месте и остановилась, перекрыв собою добрую половину дороги. Пушка — так и вовсе уставилась куда-то в тыл.

Топот ног, стук каблуков по броне — на серо-зеленую стальную глыбу вскочил удачливый стрелок.

«Правильно! — подумал Петр. — Небось башкою там все капитально приложились, пока еще в себя придут!»

Рывок — заскрежетала поднимаемая крышка люка. На солнце блеснула отлетевшая чека — и Худой сунул гранату внутрь стальной коробки. Спрыгнул на землю, собираясь отбежать в сторону…

Петр не слышал выстрелов — просто на земле вокруг его товарища вдруг заплясали шустрые такие фонтанчики пыли…

Хрипло выругавшись, сержант перевернулся, выкатываясь из-за камня и ставя на сошки ПК.

Кр-р-р!

Словно горох в ведро просыпали.

И оседает на землю парень в черном разгрузочном жилете.

Бух!

Взгляд назад — над БМП встало пыльное облако. Она не загорелась — просто замолк мотор. А спустя несколько секунд, лязгнув, приоткрылся десантный люк.

Куда тотчас же улетела пулеметная очередь.

А спустя несколько секунд — еще и ребристое тело Ф-1.

— Семеныч! Долбани им там!

За поворотом прогрохотали взрывы мин. И наступила почти полная тишина, лишь изредка прерываемая каким-то непонятными звуками. Никто более не стрелял.

Вторая боевая машина из-за поворота так и не показалась…

Оттащив в сторону тело своего товарища, сержант уложил его в стороне от дороги — там имелась небольшая канавка, куда никто не запихал никакой взрывоопасной гадости. Тут целее будет… может быть…

Осмотрел подбитую БПМ, разжился патронами к пулемету.

И забрался под подбитую бронекоробку. Если опять начнут хреначить минами, здесь можно от них укрыться. Сверху не достанет, а с боков частично катки прикроют. А стрелять можно и с этой позиции.

Внутрь подбитой машины залезать не хотелось, слишком уж там все было… словом, хреново. Неуютно… да и вообще БМП боком стояла, сектор обстрела получался какой-то ущербный.

Ответки долго ждать не пришлось — уже через несколько минут на его прежней позиции бабахнуло несколько разрывов — минометчики мстили за сорванную атаку. Но на этот раз все ограничилось десятком мин — по-видимому, стрелять наугад никто не хотел.

И снова потянулось время…

— Семеныч…

Тишина.

— Семеныч!

Снова молчание.

— Старый! Ты че там?!

— А… блин, прости… сморило меня что-то… — ответила рация.

— Ты это, Семеныч! Не шуткуй так больше! Я тут чуть не охренел!

— Дык, это… в сон клонит… ты поговори со мною, лады? Так не усну…

Вот же, блин, сказанул! И о чем тут говорить, когда все темы для разговоров давным-давно известны и сто раз проговорены?

— Слышь, старый! А мне тут от дочки письмо пришло!

— От Светки, что ль? — спустя какое-то время откликнулся передатчик.

— А от кого ж еще-то?

— И чего она там пишет?

— А, вот… — Петр лихорадочно зашарил по карманам. — Щас… Во, слухай!

— Ну…

Сержант торопливо достал из кармана помятый конверт, развернул.

— «…Привет, папочка! Я не очень хорошо умею писать письма, но очень старалась, правда. У нас с мамой и Таней все хорошо. К нам на прошлой неделе откуда-то прибежал котенок. Серо-черный, с торчащими усами и длинным хвостом. Он тебе очень понравится. Мы с Танькой даже поссорились из-за того, как его назовем: она хотела Леопольдом, а я — Бобиком. И как она не понимает, что кот с таким именем — это весело? Представляешь, что будут думать соседи, услышав: «Бобик, кис-кис-кис»? Мы решили, кто выиграет в «камень, ножницы, бумага», тот и называет его, так что все равно стало по-моему. Правда, я немного смухлевала. Только тс-с-с — это тайна! Не говори ей ничего, хорошо? Зато теперь у нас будет самый настоящий дворовый кот Бобик, а не какой-то там Леопольд!»

— Ишь ты — Бобик! — внезапно развеселился старый сапер. — Надо ж так кота назвать! И чего там дальше?

— «…А когда ты вернешься домой, мы все вместе будем ходить на рыбалку, а потом кормить Бобика свежей рыбой. Кстати, он вчера поймал самого настоящего кузнечика. Еще чуть-чуть подрастет и станет грозой всех местных ящериц, будем их втроем с ним и Таней гонять. Ей тоже нужно вырасти, маленькая еще для настоящей охоты. Только мама почему-то ругается, когда я об этом говорю. Она думает, что мы еще долго с мальчишками не будем ходить на пустырь за ящерицами, потому что там теперь опасно. А я знаю, что это