КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

у его отца, а закончилась тем, что его сыну Николаю пришлось участвовать в качестве судебно-медицинского эксперта в работе комиссии по установлению подлинности останков царской семьи, обнаруженных в шахте под Екатеринбургом.

– А ты как там оказался? – удивился Виктор.

– Давно мы не встречались! Ты совсем отстал от жизни. Я ведь, как ты помнишь, не очень был склонен к работе особиста. Не интеллигентное это дело. После истфака Свердловского госуниверситета, где мне нравилось копаться в исторических архивах, исследовать события прошлого, писать стихи, встречаться тайно с агентами в военной форме – сам понимаешь, это не моё…

– Да, я до сих пор вспоминаю, как ты «охмурял» девчонок в Новосибирске своими эпатажными стихами:

Хочешь – шар земной

Положу на язык, как мороженое?

Хочешь, стану я, как Луначарский,

Немного лысый, но зато здорово умный!..

– Открою секрет, это были не мои стихи. И еще покаюсь, мне больше нравились твои стихи, но я никогда не говорил об этом. Это ведь я «украл» перед выпуском твою тетрадку со стихами и увез её в Свердловск на память. К сожалению, потом она потерялась. Извини, дружище, в оправдание скажу, что это можно расценить как признание твоего таланта – ненужные вещи не крадут. Крадут всегда только ценное! – без особого сожаления, с долей черного юмора признался Николай.

– Ладно, как говорит сейчас молодежь, проехали! – вынужден был согласиться Виктор.

– А ты стихи сейчас пишешь? – с интересом спросил Николай.

– Стихи сейчас не пишу. Издал несколько небольших книг. И на этом «завязал» с лирикой. Жизнь нас всё больше склоняет к прозе. Балуюсь публицистикой, подумываю о прозе… Да ладно об этом… Расскажи, чем закончилась эта экспертиза царских останков?

Виктор, конечно, был удивлен неожиданным признанием Николая, что это он взял тогда его тетрадь со стихами, он думал, что она просто потерялась. Впрочем, что взять с интеллигентов. Николай был именно интеллигентом, он заметно выделялся среди слушателей школы КГБ тем, знал об истории страны больше других и интересовался не столько будущей работой в военной контрразведке и перспективами собственной карьеры, сколько общечеловеческими проблемами.

– Так вот, проработав год в особом отделе, я перевелся в следственный отдел УФСБ и стал специализироваться как криминалист. Эта работа больше мне нравилась, чем бегать за солдатами и делать мелкие пакости офицерам. Поступил в заочную аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию, потом перевелся в Военную прокуратуру, там защитил докторскую, читаю лекции…

– И продолжаешь охмурять юных студенток!

– Не без того… Но в комиссию меня включили, как признанного специалиста-эксперта. Всё-таки доктор наук.

– И что ты можешь сказать старому другу как признанный специалист? Я слышал, что наша церковь до сих пор не признала останки царской семьи подлинными, хотя и канонизировала их в качестве мучеников.

– Комиссия рекомендовала признать их подлинными и такое предложение направила на международную экспертизу, но я не уверен, что это правильно, и написал особое мнение. Однако, насколько мне известно, особое мнение к заключению не приобщили.

– Словом, всё, как всегда. – Его подозрения подтвердились лишний раз.

– И не только у нас! Я и раньше говорил, что вся гниль идет из Москвы и из Питера! Ты объясни мне, что творится с нашими коллегами из КГБ? Особенно у вас в Москве! – с обидой и недоумением спросил Волин.

Он сам был подвержен «демократическим» веяниям, ходил на митинги в их рядах, но не настолько, чтобы оправдывать очевидное предательство сотрудников КГБ.

– Это ты о Калугине? – уточнил Дмитриев.

– И не только…

– Да с Калугиным вырисовывается такая картина.

Виктор достал из серванта подборку газетных материалов и ксерокопии машинописных материалов и стал читать:

«Олег Калугин родился в 1934 году в Ленинграде в семье работника НКВД (охрана руководителей Ленинграда). В 1958 году окончил филфак ЛГУ… – совсем как ты, – усмехнулся Виктор и продолжил: – …где уже на 5-м курсе стал сотрудником КГБ, чтобы иметь возможность по студенческому обмену поехать на стажировку в Колумбийский университет США.

Вернувшись из заграницы, работал в Комитете по радиовещанию. Затем снова был направлен в Америку, где в посольстве СССР в Вашингтоне работал вторым (должность заместителя резидента КГБ), затем первым секретарем (резидент разведки?). Блестящая карьера!

В 1970 году он вернулся в СССР и был назначен заместителем начальника Управления «К» ПГУ (внешняя контрразведка), где сразу отметился карьеристской инициативой – способствовал устранению неугодного ему секретаря парткома Управления Штыкова, который критически отзывался о целесообразности изучения и конспектирования трудов Брежнева. Поле этого в 1972-м стал руководителем Управления «К» ПГУ. В 1974 году в сорок лет получил звание генерал-майора.

В 1980 году в связи с участившимися провалами зарубежной агентуры и побегами офицеров КГБ на Запад в отношении него возникли обоснованные подозрения. Тем не менее его не уволили, а назначили с понижением – заместителем начальника УКГБ в Ленинград.

Жил он там без семьи, ни с кем из сотрудников местного КГБ не сближался».

– Я слышал, что есть версия – якобы там он контактировал с резидентурой ЦРУ в Ленинграде. Похоже, что жизнь в тот период у него была не из радостных. Когда два командированных из Москвы генерала КГБ после его отъезда пришли на служебную квартиру Калугина, то обнаружили во всех углах кучи пустых бутылок. Он даже не удосужился всё это перед отъездом убрать… Об этом мне лично рассказал недавно один из этих генералов. Фамилию называть не хочу, – глубокомысленно прокомментировал Дмитриев.

– Согласен. Конспирация и секретность в условиях, когда все в стране предано и продано, выглядит очень уместно, – посмеялся над его щепетильностью Николай.

Ретроспектива

В действительности в 1987 году, когда данные о подозрительных контактах Калугина с ЦРУ стали серьезными, он был переведен в резерв КГБ, а в 1989 году уволен в запас по возрасту. При увольнении у него было 22 правительственные награды!

Казалось бы, в этой ситуации он должен был вести себя осмотрительно, но шальные ветры перестройки, ожидание перемен и пьянящее чувство свободы толкнули его на отчаянный шаг. Уволившись из КГБ, Калугин примкнул к «Демократической России», где руководство состояло из диссидентов и махровых антисоветчиков. При их поддержке он был избран депутатом Верховного Совета, где занялся публичной критикой КГБ.

Чего он хотел добиться? Возможно, Калугин и сам не мог ответить на этот вопрос. Но в то время он открыто претендовал на один из руководящих постов в КГБ и написал Горбачеву письмо, где предлагал реформировать КГБ, немедленно провести его деполитизацию и департизацию, ликвидировать систему политического сыска.

Однако вместо этого основные усилия Калугин направил на разоблачение деятельности КГБ. В частности, сообщил в СМИ о пытках при допросах десятков сбитых во Вьетнаме американских летчиков, которых